Автор
Отис Ревиалль бессознательно топтался на месте, ноги отказывались слушаться его нервных тренировок. Уединенный дом придавал помещению скрытую атмосферу одиночества и интриги. Время от времени он останавливался, переводя дыхание, затем снова приступал к своим упражнениям....
И в принципе Отис с ним согласен. Ответ явно требует хорошей доработки. С другой стороны, не мог же он сказать, что его чересчур громкий сосед, то и дело нападал на беззащитную девушку, используя вместо ножа нечто другое. Парень уверен, нормальные люди не издают подобных звуков во время секса. Нечто схожее Ревиаль видел на «Discovery», когда гиены рвали антилопу. Отис, конечно, на свой стыд и срам до сих пор оставался девственником, но вот так орать в первый раз точно не собирался. Какой-то незнакомец наклонился к нему и прошептал:
– Чувак, ты храпел.
– Я не храплю, – лицо парня в мгновение ока приобрело оттенок раскаленной магмы, еще одна секунда и от стыда у него пойдет пар из ушей. Ревиаль почувствовал головокружение. Его просто-напросто сейчас вырвет.
– Храпел! – Хором ответила вся аудитория.
Парень с ужасом натянул капюшон на голову. Он в этом университете всего пару месяцев, а уже успел полностью и бесповоротно облажаться. Отис умудрился уснуть на математике. Общей для всего потока. Еще и на первой парте.
– Простите. Если хотите, я покину аудиторию, – шёпотом проговорил Отис.
– Не стоит, мистер Ревиаль.
– Спасибо. Извините, – Отис вылез из своей раковины и уставился на тетрадь. Прекрасно! Он напускал слюней. Теперь её можно спокойно выбросить. Парень попытался разобрать тему лекции, но так и не смог. – Отлично. Чувствую, я завалю математику.
– Не завалишь. Профессор Малькольм хороший мужик. Мой брат окончил университет пару лет назад и рассказывал мне о нем. Он забудет, даже фамилии твоей не вспомнит, – тихо прошептал брюнет рядом с Ревиалем. – Прости, я не представился, Джеймс. Студент по обмену, приехал к вам из США. Франция хорошая страна, а Париж красивый город.
– Сбежать бы из этого города, – парень вжал голову от смущения. Казалось, что теперь каждый смотрит именно на него.
