Автор
За окном электролинии и живописные ландшафты поезда: деревья, цветы и озеро вдали от дома. Ощущение чего-то важного и волнующего — встреча со старыми знакомыми после долгого пребывания. Радость встречи с родными и друзьями взмушекает как неведомое желание быстрее оказаться там, где сердце и душа ждут....
— Что хочу, то и надеваю! Я тебе уже про это говорила. А у Кравцова душно. Кондиционер починить не можете, господин директор?
— Вот и займёшься этим, когда завтра на работу выйдешь, — встаю напротив, копируя её. Пилим друг друга глазами.
— Ты меня берёшь? — смотрит лукаво.
— А у меня есть варианты? Только кольцо не снимать. Поняла?
— Хорошо, Роман Эминович, — подлизывается.
— Машенька, я серьёзно. Снимешь — выдеру при всех.
Расширяет глаза и пошленько кривит губы.
— Какая ты испорченная, — притягиваю к себе за руку.
— Так вашими стараниями, Роман Эминович, — обнимает за шею, вставая на носочки.
Облизывает языком мою нижнюю губу. Ловлю её поцелуй. Вдавливаю стройную фигурку в себя.
Хочу до одури. Но у нас ещё несколько дней покой. Это рвёт на части. Ааа!
Стук в дверь. Шарахаемся друг от друга. Маша отворачивается к стенке. Нервно вытираю губы от помады, но секретарша замечает это. Хмурится.
— Вы что-то хотели? — произношу сдавленно и хрипло.
— Ремонтники приехали...
— Я скоро буду.
Исчезает, бросив на нас с Клинской подозрительный взгляд.
— Что-то случилось? — выдыхает Маша и поправляет одежду.
— Да... Пастеризатор сломался...
— Ясно... До вечера, — собирается уходить.
— Ага... И купи себе что-нибудь подходящее для офиса, наденешь завтра такое — выпорю.
— Я уже слышала, — смеётся. — Мне идти оформлять документы? — игриво медленно приподнимает край платья до бедра.
— Иди! Соблазнительница!
Смеётся и уходит.
Фух! Можно перевести дыхание, а то я сейчас взорвусь от желания.
Ксения Анатольевна смотрит в приёмной волком. Не любит служебные романы. Представляю, что она там себе сейчас в голове про Клинскую напридумывала. За место можно сразу к начальнику в постель прыгнуть?..
— Мария Сергеевна — моя невеста, — произношу тихо. — Только, пожалуйста, никому не говорите.
Она понимающе кивает и добреет. Могила. Отец ей доверяет, как себе.
Разруливаю до вечера дела и возвращаюсь домой после девяти.
Спотыкаюсь в прихожей о пакеты. В них коробки с туфлями. Кто-то ходил по магазинам.
Застукал Машу за тем, что прячет что-то в шкафу в гардеробной. Смотрит испуганно и хитро улыбается, подпирая спиной дверцу.
— Что там?
— Ничего, — вжимается в дверь.
— Маша...
— Сюрприз... Через пару дней узнаешь.
— Тогда надёжнее надо было прятать. Я же посмотреть могу.
— Ну, не надо, — надувает губы. — Это бельё красивое.
