Автор
За окном электролинии и живописные ландшафты поезда: деревья, цветы и озеро вдали от дома. Ощущение чего-то важного и волнующего — встреча со старыми знакомыми после долгого пребывания. Радость встречи с родными и друзьями взмушекает как неведомое желание быстрее оказаться там, где сердце и душа ждут....
— Поехали, — хватаю Машеньку за локоть и тащу за собой к машине.
— До свидания... — успевает она кинуть на ходу.
— Клинская, ты меня удивляешь! Знаешь тайны моей семьи и молчишь. Как тебе теперь доверять? — волоку её за руку за собой.
— Это ваша семья, вы и разбирайтесь...
— Ты теперь тоже её часть, — усаживаю в машину. — Блядь, а на заводе кто руководит?
— Тебя это сейчас волнует? — упрекает.
— Бизнес — это детище отца и он им дорожит. Думаю, он там из-за этого тоже переживает.
— Давай сначала о состоянии твоего отца узнаем, а потом будешь о своём заводе думать, — бросает с упрёком.
— Именно. Своём...
В больницу объездными путями, чтобы не через центр, где можно встрять в пробку. Лето, выходной — все куда-то едут.
Узнаем у встречной медсестры, где кардиология, на посту — в какой палате отец.
Зайдя туда, сразу понимаю, что состояние хреновое. Капельница, приборы, трубки какие-то.
Мать сидит у окна, явно не первый день без сна и плачет постоянно. Смотрит куда-то отрешённым взглядом.
— Мам, — зову тихо.
Поворачивается и снова начинает плакать.
— Ромочка... Живой...
— Конечно, живой, мам, — падаю перед ней на колени. — Царапина всего.
— А нам сказали без сознания... Ваню сразу... А я и сделать ничего не могу... Где тебя искать?.. И его не бросишь, — кивает на отца.
— Всё нормально, мам, — прижимаю голову к её коленям.
Вспоминаю про Клинскую, которая подпирает спиной косяк.
Подхожу, беру её за руку и веду к матери.
— Мам, это Маша.
— Здравствуйте, — сдержанно и робко цедит Клинская.
— Светлана Павловна, — протягивает ей руку мать.
Жмут неуверенно, с волнением.
Мама переворачивает руку Маши и смотрит на кольцо, потом по очереди на нас.
— Да... Мы обручились, — подтверждаю её немые догадки.
— Быстро вы...
— А чего тянуть? Но свадьбу сыграем, когда отец полностью поправится.
— Надежды мало... Обширный...
Это приговор? Нет! Нихрена. Отец сильный и выкарабкается. Я в нём уверен. Он всегда бойцом был, иначе ничего бы не добился в этой жизни.
— Почему молчали? Про операцию...
— Он не хотел, чтобы ты с малых лет в работе на заводе погряз по уши. У тебя своя жизнь должна быть. Друзья... Девушки, — кивает на Машу. — А не работа с утра до ночи триста шестьдесят пять дней в неделю.
— Сейчас там кто?
— Никто... Сами по себе... Отец на тебя доверенность на управление переписал...
Заебись...
Глава 35
Стою, как дебил, у стола отца в его рабочем кабинете и вообще не отдупляю — как управлять этой махиной.
