Автор
Женщина сияла под козырьком, ее привлекательность ясно выказывалась даже через ткань шляпы. Давид стоял за парадной дверью нового дома и внимательно наблюдая за незнакомкой, его опыт говорил о том, что он может отличить привлекательную женщину в мгновение ока.
Стряхнуть с лица маску, которую он за время совещания успел возненавидеть. Поймав себя на этой мысли, Гройсман притормозил. А какой, интересно, ей полагалось быть? Униженной? Посыпающей голову пеплом? Раскаявшейся? Ему бы стало от этого легче? Он не знал. Не мог в себе разобраться. И, может, кому-то бы показалось, что случилось не самое плохое. И что, может, у неё есть какое-то оправдание. На секунду Давиду даже показалось, что в глазах Бэллы мелькнула просьба — подожди, не суди! Стальной обруч, сжавший грудь, чуть ослабил хватку.
Он не знал, как с этим жить. Он не понимал, что может заставить нормального человека выбрать для себя такой путь.
Жажда лучшей жизни? Так, кажется, Бэлла это называла? Выходит, цена не имела значения, и все способы были хороши?
И тут, когда Давид совсем уж было расклеился, мелькнула спасительная мысль. Она же сотрудничала с конторой! А значит…
— Бэлла, постой! — совещание закончилось, он догнал её у машины. Пафосного «Майбаха», которого он у неё не видел. Какая пошлость… И машина эта, и ситуация.
— Да?
— Они заставляли тебя?!
Бэлла откинула за спину роскошные цвета спелой пшеницы волосы. Шикарное, хотя и строгое платье облепило сильней её грудь.
— Кто заставил?
— Я не знаю. Богданов! Конторские… Они заставили тебя этим заниматься? У них что-то на тебя есть?
Бэлла успела нацепить на нос огромные солнцезащитные очки, под непроницаемыми стеклами которых он не мог видеть её глаз.
— Нет, Давид Ефимович. К этому бизнесу меня никто не склонял, если вы об этом.
— Перестань! Что ты за клоунаду устраиваешь? — поморщился Гройсман. — А если не склонял, то что тебя с ними связывает?
Бэлла поиграла брелоком от машины. И снова поправила волосы, хотя это и было довольно неблагодарное занятие — ветер снова их разметал.
