Автор
Женщина сияла под козырьком, ее привлекательность ясно выказывалась даже через ткань шляпы. Давид стоял за парадной дверью нового дома и внимательно наблюдая за незнакомкой, его опыт говорил о том, что он может отличить привлекательную женщину в мгновение ока.
Гройсман ездил на работу, собрав в кулак волю, что-то делал, куда-то шёл, даже есть себя заставлял, хотя к еде было отвращение. И ругал. Боже, как он себя ругал! Не находя себе никаких оправданий. Если только не оправдывать себя тем, что любовь, последняя любовь, превращает нормального, вроде умного мужика в полнейшего придурка.
Звонила Любка. Приставала со своими идиотскими разговорами. И он ведь ей честно сказал, что не в настроении, а та какого-то хрена пропустила его слова мимо ушей, как заведённая повторяя:
— Вот ты сам подумай, что подумают дочки? Папа на старости лет связался со шлюхой.
— Она не шлюха!
— Разница не сильно большая.
— Нашим дочкам, Люба, это необязательно знать. Они и не узнают, если ты им не скажешь. А если скажешь — я тебя уничтожу. Это понятно? — Давид рявкнул и бросил трубку.
На следующий день после этого разговора примчалась Лилька. Как раз был выходной. Гройсман, заросший и на себя не похожий, вновь и вновь прокручивал записи камер, на которых Бэлла была запечатлена в последний раз.
— Ого! — прокомментировала Лилька его внешний вид. — Мама мне, конечно, сказала, что ты в печали, но такого я не ожидала. Ты как вообще?
— Нормально. Твоя мать как всегда всё преувеличивает. Кстати, что она тебе наплела? — насторожился Гройсман.
— Да ничего. Сказала, что у тебя какая-то размолвка с твоей этой…
— Бэлла! Её зовут Бэлла! Что, так трудно запомнить?!
— Так ты бы нас представил — я бы запомнила! — заорала в ответ Лилька. И это было так необычно, что Гройсман прямо проникся.
— Познакомлю. Если ты хочешь.
— Хочу. Она, наверное…
— Что? — опять напрягся. Лилька как-то смущённо пожала плечами:
— Ну, не знаю. Наверное, она совершенно необыкновенная, раз такой мужчина, как ты, её полюбил.
Гройсман хмыкнул, хотя, конечно, слова дочери ему были приятны.
— Какой — «такой», м-м-м, Лиль? — спросил, притягивая к себе дочь, коснулся губами лба. — Такой же дурак, как и все мужики.
— Самокритично, — усмехнулась Лиля.
— Как есть.
— Ну что, ты её обидел, что ли? Так извинись.
— Непременно. Если бы я только знал, где её искать.
— А ты у её знакомых поспрашивай. Или подружек. Те наверняка знают.
Он почему-то тогда Лилькиным словам никакого значения не придал. И вспомнил о них, лишь когда совершенно неожиданно для себя увидел в конторе Ольгу.
— Ольга?!
— Давид Ефимович. — Похоже, в отличие от него, Ольга ничуть не удивилась их встрече.
— А ты здесь какими судьбами? — спросил и вдруг понял всё.
