– Метаморфоза с Роммелем произошла уже после того, как Черчилль получил от русских аналогичное предложение и наотрез от него отказался, – заметил президент Иненю. – Но сейчас меня интересует, почему молчит наш военный министр. Неужели ему нечего сказать нам в такой критический момент?
– А о чем тут говорить, господин президент? – сказал фельдмаршал Фавзи Чекмак. – Решения о войне и мире принимают политики, а дело армии – сражаться и умирать на указанных рубежах. Но если вас интересует мое мнение, то в грядущей войне нас не ждет ничего, кроме поражения. Хоть русские из будущего, иначе еще именуемые «марсианами», по большей части покинули наш мир, то их авиация еще здесь, и действует весьма активно. Сейчас их самолеты ведут разведку с недоступных для нас высот, но в случае начала конфликта мы будем иметь ужасающие бомбовые удары на всю глубину нашей территории. Самолеты русских из будущего, скорее всего, не будут атаковать городские кварталы, ибо подобное не в их обычае, а вот промышленность, военные части и административные здания пострадают изрядно.
– Господин Сталин, волею Аллаха превратившийся в новое воплощение вселенского падишаха, царя других царей, – мертвенным голосом сказал президент Иненю, – также требует от нас, чтобы турецкое государство признало преступными деяниями геноцид армянского населения и депортацию из своих пределов понтийских греков и выдало бы всех виновных на суд Международного трибунала. Этому человеку до всего есть дело, в том числе и до событий, ярость которых остыла двадцать лет назад. И теперь старые векселя, выписанные на имя Энвер-паши и Кемаль-паши, предъявлены к оплате уже нам, сегодняшним правителям Турции.
– В противном случае, – со вздохом добавил Нуман Меменчиоглы, – господина Сталина не поняли бы ни его старые подданные армяне, ни новые подданные – греки.
– Кысмет! – вздохнул фельдмаршал Фавзи Чекмак. – Тогда мы все умрем, но не покоримся злой воле, и не выдадим наших людей на суд, потому что они составляют собой золотой фонд турецкой нации. Мы все так или иначе замешаны в то кровавое дело, и нет среди турок человека, который мог бы счесть себя к нему непричастным.
– Если мы пойдем путем войны, – сказал президент Иненю, – то в последние дни своей жизни будем стоять по колено в крови уже не армян и греков, а нашего собственного народа. И наши потомки нас не защитят. Там, у себя, в мире будущего, они тоже не равны никому из Великих Держав, а потому пытаются выжить, сохраняя полный нейтралитет и торгуя сразу с двумя враждующими сторонами. Этот ультиматум – их единственная помощь нашей Турции; если бы не их влияние, то на нас напали бы внезапно, предъявив лишь требование безоговорочной капитуляции.