Жанр
В условиях глобального противостояния между Советским Союзом, Японией и Западом нарастают смертельные ставки. Перед Россией встает угроза нового Тысячелетнего Рейха, а политические интриги обостряются вокруг ключевых фигур. История разворачивается в напряженной схватке за выживание.
А потом через раскрывшиеся Врата пришли ОНИ – и все разом поменялось…
– Сейчас все это в прошлом, – крикнул в ухо своему собеседнику Роммель, ощутив ногами содрогание почвы от тяжкого удара – это шасси стотонного самолета коснулось полосы. – Германия потерпела поражение и капитулировала, а победившие «марсиане» оказались на удивление гуманными, и не стали есть на завтрак немецких младенцев, как кричал бедняга Геббельс. Теперь мы все живем в едином Рейхе от французского Бреста до русской Чукотки, и, помяни мое слово, в самом ближайшем будущем в этой «дружной» семье окажутся все европейские нации, включая британцев…
– Почему вы так думаете, Эрвин? – спросил полковник Байерлайн, наблюдая, как гигантский транспортный самолет энергично тормозит на полосе.
– А потому, Фриц, – хмыкнул Роммель, – что вместо того, чтобы брать нас в плен или хотя бы демобилизовать, как они демобилизовали всю прочую германскую армию, не принимавшую участия в боях на Восточном фронте, господин Сталин предлагает вашему покорному слуге роль современного кондотьера – хозяина частной, хорошо вооруженной и сплоченной армии. От такой идеи я, надо сказать, первое время был в шоке. Ведь давно минули те времена, когда по Европе разгуливали такие вот частные отряды численностью от роты до дивизии. И вдруг в середине двадцатого века мне предлагают создать частную армию, да еще набранную из числа бывших врагов. Мне даже обещали подкрепления людьми, ибо не все солдаты вермахта хотят демобилизоваться. У некоторых наших с тобой соотечественников к англичанам имеются личные счеты – за убитых во время варварских воздушных налетов близких и родных. И я не могу их за это осуждать. Мне непонятно только, как до такой немарксистской идеи мог додуматься господин Сталин, ранее не замеченный в отходе от коммунистической догматики. Для меня это – все равно что наблюдать раввина, с аппетитом уплетающего свиной окорок.
– Быть может, дело в том, что господин Сталин по своей натуре жестокий прагматик… – задумчиво произнес полковник Байерлайн. – Любой другой просто не смог бы взнуздать революционную славянскую стихию и превратить ее в государство нового типа, в чем-то даже более жесткое и деспотичное, чем предшествующая версия Российской империи. Он дал русским мечту о претворении в жизнь сказки о царствии Божьем на Земле, но взамен потребовал от них беспрекословного подчинения. Но еще более прагматичен предводитель марсиан герр Путин.
