Автор
В холодном осеннем свету главный герой Макс невольно заставляет задуматься о своей жизни: каждый день кажется тщетным. Его недовольство начинается с простого пятна на рубашке и неуклюжего дня, переходящего в вечер. Внутренняя перестрелка между желанием устроить жизнь по-своему и безжалостной рутиной преследует его на каждом шагу....
Похоже, я хорошо попала статуэткой по его голове.
- А зачем ты как вор заходишь в свою квартиру? – в сердцах я даже замахнулась ещё раз лопаточкой.
- Потому что думал, что ты спишь. Не хотел будить.
- А там что искал? – кивнула я в сторону тумбочки.
- Пакет. Там должен был быть пакет. Моим ботинкам хана. Хотел сразу закинуть их в пакет и завтра вынести на помойку.
Я опустила взгляд и увидела, что на его ногах не было, вообще никаких ботинок.
- А где?...
- За дверью. Они в дерьме. Пришлось идти на ферму за трактором, чтобы машину дотянуть до ближайшей заправки.
"Паззл относительно его внешнего вида сложился. Непонятна была только одна деталь.
- А лысый ты почему? Это, типа, смешно? – меня триггернуло. К горлу подступил ком. – Мне должно быть сейчас весело, да?
- Это традиция… - начал Максим и тут же осёкся. – Чёрт! – выдохнул он шумно и ладонь его с макушки переместилась на лицо, с которого он словно попытался что-то смахнуть. – Марьян, прости меня. Я не подумал. Но это, правда, традиция такая – на проводинах брить головы призывнику.
- Хватит. Не тараторь, - оборвала я его. Ком в горле отступил. Я вновь вернула себе способность нормально дышать. Опустила руку с лопаточкой и набрала в грудь побольше воздуха, о чем тут же пожалела, когда вонь от Максима наполнила лёгкие. – Ну, ты и воняешь, - поморщилась я. Включила свет и вздрогнула, увидев, что рассекла Максиму лоб, кровь с которого он частично размазал по лицу.
Оставив злосчастную лопаточку на комоде, я рванула на кухню, где в приступе паники достала из верхнего ящика аптечку.
Я слышала, как в ванной шумела вода. Выйдя в коридор, пока ждала Максима, я увидела большой мусорный пакет, в который он закинул всю вонючую одежду и грязные ботинки. Завязав его, чтобы меньше вонял, я вернулась в кухню и разогрела ужин.
Наконец. Максим вышел из ванной, прошёл в свою комнату в полотенце и вышел оттуда через минуту уже в домашних штанах.
- Садись, - я выдвинула для него стул.
Максим молча и послушно сел на стул, подставил мне лицо и расставил ноги пошире, чтобы я могла между ними стоять. Пока я обрабатывала его рану на лбу, он с лёгкой улыбкой разглядывал моё лицо.
- Не знал, что ты носишь очки, - произнес он.
От него пахло гелем для душа и зубной пастой.
