Автор
В холодном осеннем свету главный герой Макс невольно заставляет задуматься о своей жизни: каждый день кажется тщетным. Его недовольство начинается с простого пятна на рубашке и неуклюжего дня, переходящего в вечер. Внутренняя перестрелка между желанием устроить жизнь по-своему и безжалостной рутиной преследует его на каждом шагу....
- Ты бы поаккуратнее, Лёх, - ткнул Максим брата локтем под рёбра. – Её мать тебя лезвием коньков порежет, если продолжишь пялиться.
- Милфы не в моём вкусе, - фыркнул Лёша самоуверенно и откинулся на спинку стула, нарочито глядя совершенно в другую сторону.
А я пригляделась к девушке с синими глазами, пытаясь разглядеть в ней милфу. Было видно, что ей уже за двадцать, может, даже около тридцати, но это ведь далеко не милфа.
А кое-кто просто очень сильно избалован женским вниманием, похоже.
Глава 36. Макс
Глава 36.
Наивно было полагать, что сразу после катка мои брат и сестра исчезнут по своим делам, чтобы я мог провести время со своей Машей.
Очень наивно с моей стороны.
И теперь я, словно отец большого семейства, сидел за столом и наблюдал за тем, как люди младше меня лет на десять и больше, разговаривали и своём, смеялись и не упускали возможности подколоть меня из-за моего возраста.
Только Маша оставалась на моей стороне, хоть и улыбалась всем шуткам, адресованным мне.
Домой мы приехали через магазин.
Дома девчонки на скорую руку приготовили ужин. Привлекли и нас с Лёхой, чтобы мы тоже не сидели без дела. Честно говоря, я бы с радостью выставил брата и сестру за дверь, если бы не знал, что Маше сейчас нужно общение.
Я знаю, что ночью, когда в квартире станет тихо и темно, её снова догонит чувство одиночества без мамы, которой, к сожалению, теперь нет, но пусть хотя бы днём она не чувствует острую боль ещё незажившей раны.
А я просто буду рядом. Буду с улыбкой наблюдать за тем, как она живёт, как общается, как молниеносным, едва заметным движением руки поправляет очки на переносице и ищет мой взгляд.
До Марьяны я даже не догадывался, насколько я тактильный человек. Я до последнего был уверен, что я редкостный сухарь, у которого в жизни, кроме верной спутницы – работы, никого и никогда не будет.
