Автор
В холодном осеннем свету главный герой Макс невольно заставляет задуматься о своей жизни: каждый день кажется тщетным. Его недовольство начинается с простого пятна на рубашке и неуклюжего дня, переходящего в вечер. Внутренняя перестрелка между желанием устроить жизнь по-своему и безжалостной рутиной преследует его на каждом шагу....
Оставшуюся часть пути говорил, в основном, Максим, расспрашивая меня о том, где я учусь и где работала до кафе.
И, пожалуй, минуты, проведенные с ним, были самыми легкими и счастливыми за сегодняшний день. Конечно, я не до конца забыла о заботах и проблемах, но, по крайней мере, на несколько минут смогла немного от них отвлечься.
- Завтра у тебя есть смена? – спросил Максим, когда машина остановилась у моего подъезда.
- Завтра – нет.
- Значит, придётся завтра ходить голодным, - вздохнул он горестно.
- Я могу позвонить девочкам и попросить хорошо вас покормить.
- Нет. У них так не получится.
- Тогда вы, действительно, будете завтра ходить голодным.
- Либо сходите в другое кафе.
- С недавних пор я верен одному конкретному кафе. Хоть раньше и думал, что кроме кофе пирожных там больше ничего нет.
- О, дивный новый мир! – хохотнула я и сняла каску, чтобы надеть шапку. – Спасибо, что подвезли. В очередной раз.
- Не за что, - повел мужчина плечами.
- Оставить вам? – указала я на каску.
- Я её специально для тебя со стройки стащил.
- То есть сейчас на какой-то стройке лежит строитель с кирпичом, торчащим из головы, только из-за того, что его босс романтик?
- Получается, что так.
- Божечки! Это самое милое, что было в моей жизни, - изобразив в глазах сердечки, я прижала каску к груди. – Ну, ладно. Мне, правда, уже пора. И это, кстати, можете оставить себе.
Я вынула из мужских волос на макушке крышку от бутылки и вложила ему в ладонь.
- Я уже забыл, что она там, - усмехнулся Максим. – Ну, пока.
- Пока, - улыбнулась я ему напоследок и пошла домой.
Поднимаясь по ступенькам, крутя в руках каску, улыбалась как дурочка, понимая, что мне очень льстит тот факт, что мужчина решил со мной флиртовать и открыто об этом заявил. Хоть, данное заявление и было понятно только нам двоим, но, наверное, в этом тоже есть нечто особенное.
Едва я вошла в квартиру, понимая, что хочу помириться с мамой и всё ей рассказать, продемонстрировав каску, как моё настроение мгновенно упало на ноль и покатилось к отрицательным значениям.
Запах папиного парфюма впился в мой нос, перебивая запах лекарств. Опустив взгляд на пол, я сразу увидела мужские ботинки. Так обувь ставит только папа: педантично аккуратно у края напольной полки.
Я слышала тихое бормотание голосов, снимая ботинки и оставляя рюкзак в прихожей.
