Его никто не искал, никто не обеспокоился его отсутствием, потому что, как оказалось, он всех предупредил о своем «уходе в подполье» для работы над очередным разделом диссертации. Правда, где именно он собирается осесть, Оборин никому не сказал, но это было вполне понятно. Какой же смысл обнародовать свое убежище, если хочешь, чтобы тебя никто не нашел и не вызвал на кафедру?
Как и где искать Оборина, было совершенно непонятно. Его легко можно было пристегнуть к делу об убийстве Карины Мискарьянц как человека, в квартире которого пряталась Тамара Коченова, но легче от этого никому не становилось. Да, есть все основания объявлять розыск Оборина, а искать-то его кто будет? Коротков с Лесниковым? У них работы выше головы. А больше некому, даже если ориентировки о розыске Оборина будут лежать в каждом отделении милиции. Потому как у милиционеров, работающих в отделениях, тоже забот и хлопот – мало не покажется, а любви и уважения к сыщикам с Петровки давно уж нет.
Дойдя до нужного ей отделения в Южном округе, Настя с огорчением узнала, что Славы Дружинина на месте нет, хотя он и обещал быть в это время у себя. По крайней мере так он сам сказал, когда Настя позвонила ему перед выездом.
– Что поделаешь, – развел руками дежурный по отделению. – Срочный вызов. Вы ж знаете, мы себе не хозяева.
– Это точно, – вздохнула Настя. – Ладно, если Слава появится, передайте ему, что я приезжала. Попробую завтра его поймать.
– Передам обязательно, – пообещал дежурный.
Настя вышла из отделения милиции и грустно побрела в сторону метро. Порывы ветра швыряли ей в лицо мелкие капли дождя, которые противно и больно кололи щеки и лоб. Настя никак не могла привыкнуть к новой сумке, ей все казалось, что она вот-вот соскользнет с плеча и упадет прямо на тротуар. Сумку она придерживала рукой, и из-за этого идти ей было неудобно. Почему-то в этот момент все соединилось воедино: и пережитый недавно страх от нового столкновения с конторой, и обида на тех, кто не верит Гордееву и ей и затевает по первому же сигналу служебное расследование, и злость по поводу зря потраченного времени на поездку в Южный округ, и досада на неудобную сумку. Все слилось в один комок, который вдруг встал в горле и заставил слезы выступить на глазах. Настя почувствовала, что теряет самообладание и сейчас расплачется прямо на улице, на виду у прохожих.
Она сморгнула слезы, стиснула зубы и огляделась в поисках подходящей скамеечки, на которой можно было бы отсидеться. Такая скамеечка нашлась метрах в пятидесяти, возле одного из подъездов многоквартирного дома. Почти ничего не видя от застилавших глаза слез, она добралась до спасительного места, достала платок, закрыла лицо и несколько раз судорожно всхлипнула.