Небо темное и тяжелое, клубящийся черный дым, как будто скрывается за гигантскими трубами промышленных зон. Убогий район с чадящими электростанциями и гремящей железной дорогой — серость несусветная. Внутри трехкомнатной квартиры, казалось, мир иссяк: отдельное пространство заставило мать взъелиться....
– Он мог меня убить? – вроде как удивился Семен. – И вы, гражданин майор, об этом знали, но все-таки допустили, чтобы я оказался в одном с ним отряде?
– Вот только не надо с больной головы на здоровую!..
– Не убивал я Айдарова.
– А кто тогда это сделал?
– Не знаю.
– Кроме тебя, никто не заходил в туалет. Никто не мог его убить. Да и мотив только у тебя был.
– Ничего не знаю, гражданин начальник.
– А я знаю. Ты его убил.
– Ну, если вы так думаете, значит, так и было. Только я ни в чем не признаюсь!
– Значит, убил Айдарова ты, но признаваться в этом не хочешь?
– А вы бы на моем месте признались?
– А я не буду на твоем месте, Купчинов.
Семен демонстративно посмотрел в окно. Дескать, если ты, мент, весь такой правильный, то и разговаривать с тобой не о чем.
– Не признаешься ты, Купчинов, – продолжал майор. – Не признаешься. Потому что довесок за убийство тебе не нужен. Но и на условно-досрочное освобождение тоже не рассчитывай...
– Воля ваша, гражданин начальник.
– Так через два года мог бы выйти... Или все-таки хочешь пораньше освободиться?
– Кого-то продать надо? – усмехнулся Семен.
– С чего ты взял?
– А не верю я в доброту буржуазии. И в доброту ментов тоже...
– Не надо никого продавать. Надо всего лишь принять мою помощь и покровительство.
– Даже так?
– А как ты думал? Ты убил блатного, воры тебе этого не простят. Тот же Притык на тебя нож точит. Но если он узнает, что ты находишься под моим покровительством, он не станет тебя трогать.
– А что я должен делать взамен? Стучать?
– Зачем стучать? Просто сообщать обо всех негативных моментах, что имеют в среде твоих товарищей...
– Не буду я ничего сообщать.
– Жаль. Это был твой единственный шанс избежать расправы.
– Значит, я его упустил.
– Дерзишь, Купчинов, – нахмурился «кум».
– Вам кажется. На самом деле я белый и пушистый.
– Если ты такой белый и пушистый, то в ШИЗО тебе будет самое место.
– За что ШИЗО?
– А вот не нравишься ты мне. Да и Айдарова убил...
– Зря, начальник.
– Ты так думаешь? – с интересом глянул на него «кум».
– А разве я что-то не так сказал?
– Ты сказал? А кто ты такой, чтобы что-то говорить? Ты, Купчинов, никто, и звать тебя никак. Хотя сказал ты правильно, нельзя тебя в ШИЗО сажать.
