Небо темное и тяжелое, клубящийся черный дым, как будто скрывается за гигантскими трубами промышленных зон. Убогий район с чадящими электростанциями и гремящей железной дорогой — серость несусветная. Внутри трехкомнатной квартиры, казалось, мир иссяк: отдельное пространство заставило мать взъелиться....
Как бы заточка вдогон не полетела...
Не очень-то радикально настроен смотрящий. Вроде бы и понимает, что с Семеном надо что-то решать, но в то же время связываться с ним не хочет. Вдруг этот Сэм по жизни фартовый парень. Если так, то и зубы об него сломать можно.
И еще Семена успокаивало то, что схода по его случаю до сих пор не было. Не собирались отрядные и промзоновские смотрящие, не спрашивал у них лагерный пахан, как быть с борзым новичком. Значит, и решения по нему не было, а потому есть надежда, что воры все спустят на тормозах.
Вечером в спальное помещение нахлынула толпа вернувшихся с работ зэков. Устали мужики, запылились и напотелись. А их еще на культмассовое мероприятие погонят, лекции придется слушать. А пока есть личное время, в порядок себя привести надо, под краном до пояса ополоснуться, шею отмыть, чтобы потом новый подворотничок пришить.
– А-а, Сэм, здорово! – обрадовался Семену Волынок.
Он сел рядом с ним на табурет, доверительно положил руку на плечо. И еще два крепких лба позади него встали. Молодые, накачанные.
– А что там не так? – с невозмутимым видом Семен убрал его руку со своего плеча."
"Он, конечно, понимал Волынка. Он бы и сам на его месте отказался от человека, приговоренного к расправе. Но все-таки неприятный осадок остался.
– Сидишь себе и шизеешь потихоньку.
– Где-то я это уже слышал, – расплылся в улыбке ореховский.
– Не понял, – холодно глянул на него Семен. – Объяснись.
– Ну, Айдара завалил...
– По-другому нельзя.
Для убедительности Семен задрал полу куртки, показывая шрам на боку.
– По-другому боком выходит.
– Что это такое? – озадаченно спросил Волынок.
– Заточка. Еще из СИЗО. Нельзя поворачиваться к врагу спиной. А я повернулся... Но теперь я такую ошибку не допущу.
– Тут так – или ты, или тебя.
Рослый белобрысый Емеля подал Семену правую руку, а левую при этом, на восточный манер приложил к груди. Бровастый Гусак с большими бицепсами широко улыбнулся, пожимая Семену руку. Ему явно хотелось познакомиться с человеком, который не побоялся убить такого грозного противника, как Айдар.
– И что дальше? – спросил Семен.
Пустые знакомства его сейчас интересовали меньше всего.
