Небо темное и тяжелое, клубящийся черный дым, как будто скрывается за гигантскими трубами промышленных зон. Убогий район с чадящими электростанциями и гремящей железной дорогой — серость несусветная. Внутри трехкомнатной квартиры, казалось, мир иссяк: отдельное пространство заставило мать взъелиться....
Пусть он нам спляшет.
– Кто такой? – спросил Свирид, когда Груз ушел.
– Да говорю же, клоун. Типа, мы крутые, банк держим, все дела... А я только пальцем шелкнул, как он обделался. А потом еще один клоун нарисовался. Я сказал, что грохну его. Он поверил. Вот бригадир и подкатил рамсы замазывать. Короче, если станцует, может, и замажем...
– Слышал я про волынских.
– Они одно время с люберами на долгопрудненских ходили. А потом заглохли...
– Помню, пацан с ними был. Сэм его кликуха.
– Не знаю такого.
– Его еще давно посадили.
– Из «дегтяря»?
– Слышал?
– Да что-то краем уха...
– А мне Слоняка все уши про него прожужжал. Он с ним срок мотал. Крутой, говорит, пацан. Он у них бригаду держал и всю зону под себя подмял. Чуть что не так, сразу мочить...
– И где он сейчас, этот Сэм?
– В зоне, наверное.
Дверь в кабинет вдруг открылась, и через порог переступил рослый парень с глазами спокойного, но голодного волка. Что-то потустороннее было в его взгляде. И какая-то космическая необъятность в черной глубине глаз.
– Ты Нахрап? – спросил смельчак тихо, как человек, привыкший, что его все слушают.
Видно, что еще пацан, но жуть какой матерый.
– Я, – набычился он.
– Наташа где?
– Наташа? Тебе какое до нее дело? Ты кто такой?
– Сэм я.
– Сэм?! – озадаченно проговорил Нахрап.
Чувствовалась гранитная твердость в этом парне, и сила, потому и взгляд у него такой тяжелый, гипнотизирующий. Такие люди умеют сплачивать и вести за собой толпу. И если это и есть тот Сэм, о котором говорил Свирид, то теперь понятно, почему он смог взять под себя целую зону. И еще холод у него в глазах, ледяная мгла.
– Я все знаю, Нахрап, – спокойно, без надрыва, но леденящим голосом сказал он. – Но могу тебя простить. Если прямо сейчас отдашь мне Наташу.
– Ты?! Можешь меня простить?! – хохотнул Нахрап. – Я так понял, вы там все, волынские, клоуны...
– Слышь, Нахрап, не гони волну! – вмешался вдруг Свирид.
Глянув на него, Нахрап вдруг понял, что тот повелся на какое-то потустороннее очарование этого парня.
