Автор
Молодая студентка забросила все для того, чтобы достичь высшего образования в сфере археологии. Матвей гордится ее решением и готов помочь в любых проблемах. Но бабушка не выдерживает воспоминаний о покойном дедушке, ученом-археологе, что делает ситуацию еще более сложной....
Главный из пришедших за локоть ведет к двери. Выключает свет и, взяв из моих рук ключи, запирает дверь. Ключи? Я совсем не помню, когда их успела достать.
Все вместе спускаемся к темной машине. Мне открывают заднюю дверь и помогают забраться на сиденье. Молча подчиняюсь.
Сейчас… сейчас я только проснусь и… и ничего этого не будет.
Не будет этих людей. Не будет страшных слов. Не будет ночного сообщения.
Мне просто надо открыть глаза и убедиться.
Я щипаю себя за руку и ничего не чувствую. Точно! Я сплю. Во сне же не чувствуют, да?
— Выходите, Азалия.
— Я…. Я не хочу. Пожалуйста…
Пожалуйста…
Сколько раз в своей жизни я уже произносила это слово? Кажется, оно не работает.
— Мне, правда, жаль. Нам сюда.
По голосу слышно, что ему… ему никак…
***
Две недели спустя.
— Жемчужная, тебя Раиска зовет.
Нехотя выползаю из своего угла. Можно сказать, я прячусь в нем все эти долгие 14 дней, которые нахожусь здесь. Детский распределитель «Росток». Времёнка, если называть вещи своими именами. Сюда попадают все, кого изымают из семей.
Моего дедушку похоронили. Я не знаю даже, где. Он хотел рядом с папой и бабушкой, но… но ведь из родных у него была я, а я в эти дни лежала в больнице. Во вторую ночь местные девочки в туалете избили так, что я не могла встать с мокрого кафеля. Мокрого от моих слез и капель крови.
Мне не с кем поделиться своей болью. Некому сообщить, где я. Ведь телефон остался в прихожей. Телефон, билет и цепочка… Всё то, что связывало меня с…
… Это жестокий мир детей.
"Опустив голову, прохожу мимо зеркала возле кабинета заведующей. Страшно посмотреть на себя. От волос осталось… почти ничего не осталось. Их срезали чужие руки в ту ночь.
— Жемчужная, проходи. Повезло тебе, пришло распределение в детский дом в области. Собирай вещи.
Молча киваю и выхожу. Здесь никто никого не задерживает, чтобы спросить хотя бы « как ты?».
Я слышала, что в детском доме будет проще. Там нет столько жестокости, нет столько уличных подростков, которые готовы порезать и плевать им на законы. Там… там тоже тяжело, но ведь человек ко всему привыкает, да? Я привыкла каждое утро ждать. Ждать, что он найдет меня и придет. Хотя бы для того, чтобы посмотреть в мои глаза и сказать, что выбрал другую.
