Изгоем для своих она не была, зато потенциальной мишенью для издевательств, которые так любят практиковать дети их возраста, перестала быть навсегда. Никто не захочет терроризировать человека, который иногда ведет себя как псих, к тому же посещает уроки самообороны. Эти факторы отваживали от нее школьных хулиганов вместе с теми, кто хотел ими казаться, самоутверждаясь за счет слабых.
Некоторые учителя считали Нину довольно смышленой, но ленивой; некоторые ученики – довольно смешной, хоть и опасной. И те и другие соблюдали дистанцию. Кроме Ханны. Она Нину ненавидела, поэтому не боялась. Или ей так казалось до сегодняшнего дня.
Пауза затянулась. У Нины раскалывалась голова. Как будто пусто́ты под переносицей и носовые пазухи залили жидким пульсирующим металлом. Тупая боль заставляла пухнуть глаза. Девочка осознавала, что в таком состоянии способна ударить – сильно, наотмашь, неважно кого – и остановить себя не могла. Отто каким-то образом понял это, уловил волновое излучение, как всегда. Он взял ее за локоть, но тянуть пока не стал.
– Нина, идем. Конфликт исчерпан. Правда, Ханна?
– Я это запомню. Не сейчас, но ты за свои слова поплатишься.
– Откуда столько злобы?
– Тебе ли это спрашивать, братец? Идем домой.
– Я расскажу отцу, что вы опять куда-то полезли, и он тебя отлупит. Забыл, что тебе запретили?
– Сначала докажи, что мы пошли куда-то, куда нельзя. А хотя, знаешь, валяй. Если ты так любишь меня, что жаждешь моих страданий, если считаешь, что твое поведение заставит меня ценить и уважать тебя или изменит мое отношение к единственному другу, то валяй. Не знаю, на что ты надеешься. Я считал тебя умнее.
– Да ты меня никогда и не любил. – Голос Ханны треснул и разошелся, как непрочный лед под ногами.
Девочка сжала губы, ее резные бровки дрогнули. Отто ничего не ответил, и это обидело больше всего. Не стал спорить, хотя мог бы. Ханна отвернулась, шумно выдохнула и зашагала прочь, держа за ручку квадратный красный портфель с жирафами. Такая обычная девочка со спины.
Легко обманываясь нежным обликом и амплуа божьего одуванчика, мальчики уже бегали за ее складной фигурой, роскошными волосами, мягкой сияющей кожей, не знающей прыщей, большими светлыми глазами и милейшими ямочками на щеках. Иногда Нину посещала странная мысль: будь она парнем, тоже бегала бы за Ханной. Без сомнений.
Некоторое время они стояли, глядя ей вслед. Нина думала: зря Алан так рано убежал, ему бы эта сцена понравилась. Он бы досмотрел ее, не вмешиваясь, как профессиональный документалист, может, даже попробовал бы записать происходящее в блокнот, который у него всегда при себе. Потом ходил бы и продавал информацию тем, кто больше за нее предложит. У этого парня глаз наметан на сенсации и конфликты. Акула.