Он никогда первым не обращался к кому-то в изоляторе, и уж тем более не заходил внутрь.
– Попробуй узнай имя у бешеной собаки… Она не назвалась. Документов при себе нет, мобильник разряжен.
С теми, кто поступал в спецприемник, офицер Клиффорд общался в комнате допросов. Удивление стажеров можно было понять. Он и сам опешил от скорости принятого решения. А теперь не знал, как привлечь к себе внимание. И главное – зачем?
Ларс провел ключами по прутьям решетки. Девушки поморщились от неприятного звука, но спящая не шелохнулась. Может, и не спит? Притворяется, чтобы подслушать. Вот только не надо шпионского бреда. Просто войди, войди. Зачем? Ч-черт, просто войди, ты уже стоишь тут с ключами, и все понимают, что ты намерен сделать, поздно отступать.
Действуй. Ты все поймешь. Войди.
Клиффорд отворил дверь, не сводя глаз с фигуры в темном. Не успела Наташа раскрыть рта, чтобы выдать новую порцию комментариев, офицер упреждающе поднял руку и погрозил длинным пальцем с красивым розовым ногтем.
– Стойте где стоите. И молчите ради своего же блага.
Он применил тон, которому подчинялись беспрекословно. Подействовало. Стажеры и проститутки напряженно наблюдали, ожидая развязки. Ларсу и самому было интересно, что это он вытворяет и к чему это приведет. Не участок – балаган. Только бы никто из своих не решил заглянуть сюда. Он почти улыбнулся, вообразив это, и шагнул внутрь.
– Ставлю десятку, она его сейчас ударит, – прошептал Эммет.
– Даже спорить не буду, – так же тихо отозвался напарник.
Офицер приблизился и сел на корточки. Субтильный подросток. Девочка. Действительно, спит. Нельзя имитировать такое дыхание. Но почему не очнулась из-за шума? Он говорил со стажерами, проститутки звали его и стучали по решетке. Ноль реакции. Такой глубокий сон бывает только после… сильного стресса, шока, испуга. Нервного срыва.
Она в отключке, но что случилось? Это ему не нравилось, причем с каждой минутой все больше. Дальше медлить нельзя.
Офицер протянул руку.
После того, что три года назад случилось с мальчиком на тренировке по хоккею в соседнем Саутбери, родители Нины всерьез намеревались забрать ее из этого спорта, внезапно ставшего не просто опасным, а смертельно опасным.
Новость потрясла мирных жителей округа, но не Нину. В спорте такое случается. Она это знала и не боялась. Благодаря врожденному упрямству к пятнадцати годам она не только не покинула ледовую арену, но и попала в сборную школы, где играла теперь с мальчиками своего возраста, как и мечтала.
Правда, тренер согласился на эту авантюру не потому, что устал сопротивляться, и вовсе не из-за заслуг Нины. Как будто их было недостаточно. На школьных смешанных играх она показывала себя наилучшим образом.