Ему вдруг очень захотелось предложить ей горячего чая, ведь она промокла, замерзла и устала, в нее стреляли, и он действительно мог бы сделать ей чай и с наслаждением смотреть, как она его пьет, но в таком случае девчонка догадалась бы, что может из него веревки вить, а этого ему не нужно. Он решил быть построже и напомнил:
– Ты хотела со мной поговорить.
Как уран-238 сияет от радиации, так и молодой полицейский излучал уверенность в себе, какой не могли бы похвастаться ни отъявленные школьные задиры, ни лучшие игроки на арене. Он знал себе цену и стоил дорого – это читалось во взгляде. Но наедине с Ниной офицер делался немного другим. В чем конкретно заключалась перемена, девочка не могла бы объяснить словами, но ощущала ее. Как будто он становился чуточку более человечным, не переставая все же быть подлецом, не изменяя истинной природе. Рядом с нею он делался, наверное, более понятным, и не стремился вызвать еще больше отторжения и негодования, чем в обычном состоянии.
Наедине с нею он думал одно, а говорил другое. Фильтровал. Это она отчетливо понимала. И в этом крылась какая-то его слабость перед нею, но в чем ее суть, девочка не могла нащупать. Он осторожничал, продумывал, что скажет. Старался не поддаваться настоящим эмоциям.
Но почему он опасается ее?
– Офицер, если вы еще не сообщили о случившемся нашим родителям, я хочу предложить сделку. Если сообщили, разрешите вернуться в камеру, – решилась она после минуты гляделок и сглотнула слюну.
Клиффорд пригладил белые волосы, заметно отросшие с прошлой встречи. Какое преступление прятать их под черной фуражкой…
– Допустим, еще не сообщил. Хочу послушать, что ты можешь мне предложить.
«Это уже напоминает начало эротических историй из интернета, – подумал он и чуть не улыбнулся. – Нужно следить за тем, что говорю». Девочка как будто прочитала его мысли и покраснела. Ларс, заметив это, молился, чтобы румянец обошел его стороной. Да что с ним творится?
– Я могу предложить гарантированно самую интересную партию в шашки в вашей жизни. Если я выиграю, вы нас отпустите, если нет, все останется как есть, – выпалила Нина с широко раскрытыми глазами, вцепившись пальцами в край стола.
– Ты предлагаешь мне сыграть с нарушителем на его освобождение? – уточнил он, вложив все остатки спокойствия в этот вопрос.
– Да, – твердо ответила Нина.
Ларс замолчал. Он молчал, наверное, минуту, и Нине хотелось провалиться сквозь землю от пожирающего заживо взгляда. Кажется, Отто был прав, она перегнула палку.
– Ты действительно думаешь, что я согласился бы? – заговорил он наконец холоднее обычного. – Ты привыкла, что тебе все сходит с рук, и посмела предложить подобное офицеру полиции при исполнении.