С трудом верилось, что у такого, как он, могут быть комплексы, но в жизни бывает все.
Нина всегда испытывала раздражение от мысли, что перед красивыми людьми открываются все двери, им все прощают, им позволяют ошибки, к ним проявляют больше понимания и снисхождения. Хотя внешняя привлекательность – не более чем генетическая уловка для активации размножения. Многие люди, осознавая это, все же не находят в себе сил сопротивляться механизму эволюции, который диктует, что им будет нравиться, а что нет. Эволюция решает, какие особи выживут, оставив более красивое, сильное потомство, а какие нет. В зависимости от этого формируются человеческие вкусы, имеющие общий знаменатель, как ни крути.
Рассуждения о том, что все люди прекрасны, а каждый по-своему красив, казались Нине утешительным лицемерием. Почему-то его можно было услышать только от привлекательных и популярных людей, но никогда – от тех, кто не укладывается в стандарты. Непопулярный, непривлекательный человек всю жизнь испытывает на себе лживость высказывания, что внешность – не главное.
Лоуренс Клиффорд не привлекал ее как мужчина, и, пожалуй, он это понимал. Ему ли не знать, как ведут себя заинтересованные женщины? Сравнить с поведением Нины и сделать выводы труда не составляло. Возможно, дело было в неприятных ассоциациях, которыми пропиталось за первые несколько встреч все связанное с этим человеком. Или дело в том, что она видела его насквозь?
Что же касается вкусов Нины… Всего раз она видела комиссара полиции, когда офицер оформлял ее под надзор и обязан был показать начальнику ради соблюдения прописанных формальностей.
Клиффорд мало говорил о вышестоящих, словно их для него не существовало. А может, так оно и было. Но, судя по манере общения между ними, а Лоуренс держал себя крайне свободно, можно было сделать вывод, что его отношения с начальником регламентируются чем-то еще помимо рабочей субординации.
Заметив девочку в своем кабинете и выслушав от офицера причину ее появления, Лиотта лишь лениво кивнул. Видно было, что мысли его заняты более насущными вещами, а программа социального надзора, как и попавший под нее подросток, на данный момент не занимают оперативную память мозга. Он задумчиво попросил Клиффорда зайти через полчаса. Вид у него был отрешенный, но Лоуренса это не беспокоило.
Джеффри Лиотта был брюнетом с седеющей щетиной, тонкими, почти отсутствующими губами и благородными залысинами. Высокий и дородный, даже немного грузный, он раскинулся в своем кресле, словно царь зверей, изучал документы, погрузившись в них хищным носом, и курил, прищуриваясь время от времени и выпуская клубы сизого дыма.
Форма у него была болотного цвета, как и глаза.