Заметив униформу, которую ни с чем не спутаешь, девушка за стойкой регистрации занервничала и прикусила губу. Сразу видно, что новенькая. Нина приготовилась увидеть ее лицо, когда Лоуренс заговорит.
– Добрый день, я бронировал дорожку на два часа.
Наверное, она не поверила тому, что слышит, и, глядя почему-то на Нину, уточнила:
Нина издала смешок. Клиффорд вежливо повторил. Наконец, им выдали обувь, извиняясь, отвели на дорожку и сбивчиво проинструктировали. Сконфуженная девушка ретировалась, а Нина сказала:
– Офицер, вам бы сюда хоть раз в обычной одежде явиться.
– Мне и так нравится. Форма дисциплинирует людей.
– Думаешь, дело во мне? – туманно спросил он, позволив себе наглейшего вида улыбочку.
Нина сделала вид, что не уловила намека.
Девочка бросала только восьмифунтовые шары, Клиффорд это прекрасно знал и как бы невзначай собирал их для нее со всего зала. А зал тем временем постепенно заполнялся новоприбывшими. Поначалу они тоже глазели, но подходить и задавать вопросы никто не решался. Надзиратель и подопечная их все равно не замечали. Первый был всецело увлечен второй, а вторая – игрой.
Девочке, как обычно, очень везло. Из первых пяти бросков два были страйками, остальные сильно на них претендовали. Лоуренс немного отставал и благодарил судьбу, что злорадство его сопернице не свойственно.
Во что бы они ни играли, Клиффорд раз за разом проигрывал девчонке, недоумевая, почему проверенные тактики не работают именно на ней, почему удача всегда на ее стороне, почему она одерживает верх, особо не стараясь. Словно бы играет с ним ради потехи, от скуки. Или за неимением выбора. Как заложница.
Сидя за маленьким столиком на подвижном кресле, офицер с удовольствием наблюдал за движениями подопечной. Как она умело разбегалась именно столько, сколько нужно, и именно с той скоростью, с какой нужно. Как притормаживала за два шага у белой линии, контролируя каждую мышцу тела. Как отставляла ногу, прогибалась и с лихого замаха плавно и сильно отправляла шар в короткое путешествие по начищенной воском дорожке. Каким-то образом она придавала ему энергию, которая не позволяла сбиться с курса. Шар летел, как ядро из пушки. Опрокинутые Ниной кегли трещали так, будто сейчас взорвутся от удара, а стенка позади них лишь с божьей помощью оставалась целой, а не проломленной насквозь.
Офицер вспомнил хоккейные фотографии. Нина оставалась не в курсе, что он читал тот репортаж. И не нужно. Главное, что Лоуренс о ней понял – за что бы она ни бралась, во всем действовала с максимальной самоотдачей. Хоккей, боулинг, шашки, олимпиады по физике… плевать, что. Она во всем была хороша. Со всем могла справиться и кого угодно в чем угодно превзойти, если ей того захочется.