Мне о таком только мечтать. Меня всю жизнь исключительно по обложке и оценивают.
Лицемерно будет утверждать самому себе, будто она не привлекла мое внимание с первого появления, первого взгляда в ее сторону. Привлекла. Хотя я абсолютно ничего о ней не знал. Мне достаточно было того, сколько ей лет, что на девочку она мало похожа, что смотрит на меня побитым зверем, грубит и не идет на контакт. А уж дальнейшее только укрепило первичные позывы».
Перед сном Ларс много размышлял о Нине, наверное, поэтому она ему и приснилась.
Во сне они играли в карты в изоляторе, сидя на обычных деревянных стульях, очень неудобных. И поначалу не было ничего необычного, кроме того, что Клиффорду ужасно везло. Так везло, что можно было догадаться, что это сон, ведь в реальности ему никогда не идет карта, если играть с Ниной.
Потом вдруг выяснилось, что играли они на желание, девочка проиграла, а Клиффорд, вконец обнаглев, загадал, что в случае выигрыша отлупит ее офицерским ремнем. Как ни в чем не бывало девочка сняла с себя штаны и подошла к нему, оставшись в шортах-трусиках милого бежевого цвета, сливающегося с кожей. Даже во сне она ничего не стеснялась и делала все по правилам. Проиграла – отдувайся. Никакого уклонения.
Офицер полиции Лоуренс Клиффорд привстал на ватных ногах и принялся рывками выдергивать ремень из шлевок. А у самого руки не слушались, не то что ноги. Нина стояла перед ним, почти голая ниже пояса, и смотрела обыкновенно, только пальцами на ногах в нетерпении шевелила, будто бы ничего особенного не происходит, будто бы у них тут такое часто практикуется.
А у Ларса голова затуманивалась все сильнее, все безнадежнее. Не волновало его больше ничто, кроме возникшей обязанности. Участок не волновал, коллеги и комиссар не волновали, все выветрилось. И мысль у него такая мелькнула, что, наверное, так и должно быть, ведь он надзиратель, считай, что ее учитель, а значит, наказать имеет право.
Да и какое это наказание? Больше похоже на подарок судьбы.
Взял он ремень и обратно на стул уселся, а девочка, как будто точно зная, что делать, легла Клиффорду на колени, чтобы ему было удобнее по оголенным ягодицам хлестать. Покорная, молчаливая. Ждала боли, зубы стиснула, руками за ножки стула схватилась.
Клиффорд замахнулся и ударил разок. И еще разок. На коже у Нины проступили длинные красные полосы. Но она терпела, только вздрагивала. Чтобы она с него не свалилась, он придерживал ее за плечо.
