Задержавшись на секунду, он грубо поправил на себе бомбер из плащевой ткани, прежде чем нырнуть в спасительный проулок, который сокращал ему путь и, что более важно, дарил долгожданную тишину, скрывая от нежелательных спутниц.
Оставшись один и быстро удаляясь от места своей внезапной несдержанности, Сет начал постепенно расслабляться и заметил, что невысказанная часть обращения застряла у него в горле, как ржавый гвоздь. «Надоедливые сучки». Вот как он мечтал закончить единственное предложение, сказанное в их адрес за последнюю неделю, а может, и больше. Замолкните обе, надоедливые мелкие сучки! Как же вы надоели мне. Жду не дождусь того дня, когда вы перестанете ходить за мной по пятам, упражняясь в красноречии без продыху, но так и не преуспев.
Он так разозлился, что с разбега пнул мешок, оставленный кем-то у бетонной стены. Мусор рассыпался по земле, извергнувшись из рваного брюха черного полиэтилена, но раздражение это не утолило, напротив, вместо одного закрытого пакета стало много хаотично перемещающихся бумажек и упаковок. Ветер сразу принялся за них, увеличивая мировую энтропию. Сет смотрел на это и чувствовал себя странно. Ему захотелось собрать мусор обратно, но если бы он поддался этому импульсу, то посчитал бы себя слабаком. Поэтому он просто пошел дальше. Не хотелось в таком состоянии заявляться домой, но иного выбора ему не оставили. Отношения с матерью и так были натянутыми с некоторых пор, а в таком настроении, как у него сейчас, новая стычка обеспечена.
Затянувшийся развод родителей дался мальчику тяжелее, чем им, но за бесконечными дрязгами и выяснениями отношений бывшие супруги не замечали переживаний сына или не хотели их замечать. Травмированный предательством отца, с которым всегда был в теплых отношениях, и неадекватным поведением матери, которая порывалась сбежать на другой материк и начать новую жизнь, скинув обузу в виде ребенка родственникам мужа, Сет пережил болезненную, но необходимую для психики перестройку личности. Его характер изменился до неузнаваемости, но никто не заметил этого сразу, взрослые были слишком заняты собой (впрочем, как и всегда).
Потеряв опору под ногами, мальчик анализировал новую жизнь, в которую его окунули против воли, как в вонючую болотную воду (в каждом болоте водится аллигатор – откуда эта фраза?). Фундаментом ее стали беспомощность, чувство ненужности и брошенности.