Эта книга шокирует и захватывает с первых страниц, как жертва невезения оказывается в руках изощренного манипулятора. С ее элегантной внешностью скрываются самые дикие страсти, вызываемые неотразимой женщиной. Классический любовный треугольник переворачивает на страницах этой интригующей истории....
Ее глаза закатываются, тело простреливает предоргазменными судорогами, а я веду носом по ее волосам, глубоко вдыхая. К запаху жасмина прибавляются тонкие нотки феромонов, от которых у меня болезненно простреливает в паху. Останавливаю вибрацию. Это уже жестоко – так обламывать девочку, которая хнычет и смотрит на меня уже с мольбой.
— Ммм? Что такое, моя дерзкая девочка? — вынимаю из ее ротика мокрые трусики и откидываю их в сторону. Пусть подышит. И Элина хватает воздух ртом, тяжело дыша. Ее реально трясет, тело протестует и требует разрядки.
— Захар… — приподнимает голову, задыхаясь, произносит мое имя, рассматривая распятое тело.
— Дыши, Элина, дыши, мы только начали.
Девочка открывает глаза и мстительно прищуривается. И чем же мне это грозит? Она с удовольствием медленно всасывает мои пальцы. Играет языком, пошло причмокивая, смотря на меня томным поплывшим взглядом. Сглатываю, съедая ее представление. Эффектно, я оценил. В висках пульсирует, немного теряю контроль, ведомый примитивными инстинктами, в желании заменить пальцы членом.
Выдергиваю свои мокрые пальцы и веду ими по ее соскам, лаская, слегка сжимая, перекатывая между пальцами, наслаждаясь ее сдавленным стоном.
Вынимаю из коробки зажимы для сосков на длинной цепочке, тоже обрабатываю их салфеткой и пристегиваю к острым налитым соскам.
Вскрик.
Меня кидает в пот, прошибая острым возбуждением. Закрываю глаза, запрокидываю голову, на секунды зависая в своем ментальном оргазме.
Вновь включаю вибратор, переводя его в периодичный режим.
— О боже! — выкрикивает Элина, закатывая глаза, начиная извиваться. — Ты садист! — Злая.
— Я знаю, детка, — усмехаюсь. Хватаюсь за цепочку зажимов и тяну, дергая воспаленные соски, что усиливает стимуляцию эрогенных зон.
— Я больше не могу! — почти плача, выдает Элина, кусая губы, задыхаясь. Вся мокрая, раскрасневшаяся.
