В заброшенном доме у зеркала начинается серия кровавых приключений. Он вынужден бежать от преследователей, каждый шаг которого становится новой угрозой жизни. С каждой страницей открывается сложная схема заговора и его соблазнительный мрак.
Я ойкнула от неожиданности и едва не уронила скользкую миску, но ее тут же подхватила чужая рука. Ларнис? Вот уж кого я не ожидала увидеть!
– Осторожно! – сказал Безымянный. – Только порезаться не хватало.
В другой руке он держал тарелку с пышными чесночными булочками – от одного взгляда на них потекли слюнки. Он деловито отодвинул меня в сторону, протянул тарелку:
– Ешь давай, наверняка голодная.
Засучил рукава и неумело подхватил тряпку. Чувствую, посуду ему приходилось мыть нечасто.
Я вгрызлась в румяный бок булочки, чтобы занять рот и не наболтать лишнего.
– Я знаю таких, как Лули, – обронил Ларнис как бы между делом. – Она хочет быть единственной королевой, а в тебе она почувствовала угрозу. Ты красивая и очаровательная.
– Ого! – буркнула я, едва не подавившись куском сдобы и с трудом протолкнув его в горло.
Ларнис говорил таким серьезным тоном, что я не понимала: он шутит или пытается меня поддержать? Или что?
– Это не комплимент, это факты, – сообщил он без тени улыбки.
Ну спасибо за разъяснение! Вот только теперь я окончательно смутилась.
– Булочку будешь? – спросила я, чтобы как-то прервать затянувшееся молчание.
Хотя Ларнис вроде им не тяготился: неторопливо тер тарелки, ждал, пока я перекушу.
– Кусай! Я подержу!
Ларнис откусил, но слегка поморщился, будто булка не очень-то ему понравилась.
– Невкусно?
– Слишком пресная, – подтвердил он мою догадку. – И в то же время горькая. Не знаю… По-моему, гадость еще та!
– Сама съем!
«Да ты привереда!» – подумала я про себя.
Взобралась на краешек стола, неторопливо жевала и смотрела, как Ларнис моет посуду.
Я уже наслушалась всяких сплетен и разговоров о безымянном студенте. Слухи множились и обрастали невероятными подробностями. Говорили, что бедняга провел все детство и юность в подвале: его посадил на цепь родной дядька. Но хотя Ларнис был действительно невероятно бледен, до синевы под глазами, вряд ли он на самом деле вырос в застенках.
