В заброшенном доме у зеркала начинается серия кровавых приключений. Он вынужден бежать от преследователей, каждый шаг которого становится новой угрозой жизни. С каждой страницей открывается сложная схема заговора и его соблазнительный мрак.
– Надо мне с Ниса, кстати, потребовать монеты за моральный ущерб! И на новые штаны!
– Угомонись! – Рум щелкнул гоблина по лбу. – Ему и так деньги всем миром собирали. У тебя только штаны дырявые, а у него – голова! Кстати, Нис, ты не поторопился снять повязку?
– Все зажило, – коротко ответил я, надеясь избежать всеобщего внимания, но было поздно.
– Покажи! – потребовала Лули.
В разгар разглядывания и ощупывания моей многострадальной черепушки пришла Летиция. Глупее ситуации и придумать нельзя.
Рубелла упоминала о соседке, с которой ей предстоит делить комнату.
– Ох, кошки-поварешки, она такая забитая, бедняжка! – Так Руби рассказывала о Летиции. – Тетка ее всю жизнь гнобила, использовала как служанку в доме, а потом решила сбагрить замуж за какого-то отвратного типа. Но тут уж у Лети, при всей ее покорности, пригорело! Она недомуженьку шарахнула в лоб магией и сбежала в Академию.
– Молодец, наш человек! – похвалил Рум, цапнув очередное крыло с блюда.
Куда в него помещается?
– И все-таки она очень тихая, – вздохнула Руби. – Чуть что – сразу закрывается.
– Фу, не люблю рохлей. – Лули брезгливо наморщила нос.
– Легко судить о чужой жизни, не пережив то, что пережила Летиция, – сказал я.
Рум закатил глаза.
– Налейте ему скорее еще эля! Да что ты за зануда, брат?
Я не ожидал, что увижу Летицию уже через несколько минут после того, как узнал о ней.
Сейчас, из-за того, что темные волосы скрывала косынка, синие глаза казались еще больше и беззащитнее. Она смотрела на нас настороженно, будто была вовсе не рада, что мы обратили на нее внимание.
Как я тебя понимаю, Лети.
Лети… Так назвала ее Рубелла. Славное имя. И девчонка славная. Тоненькая и хрупкая.
– Ну привет, коллега, – поздоровался я, чтобы немного ее подбодрить.
И Летиция улыбнулась. Улыбка сделала ее милое лицо еще очаровательнее. Дичайшая глупость, но я вдруг поймал себя на мысли, что хочу почаще видеть ее улыбку, а не опущенные уголки губ. Она не привыкла улыбаться.
