Он всего лишь хочет, чтобы наша с тобой жизнь оставалась прежней.
— Ага. Я это уже раз сто слышала, — цежу, скрещивая руки на груди. — Только хочет он этого добиться с моей помощью.
— Потому что других вариантов нет.
— Назар говорит, что варианты есть всегда.
— Назар говорит? — мама резко меняется в лице. — Потому-то твой драгоценный Назар такой успешный и богатый, да? И то-то ты сейчас выглядишь такой бесконечно счастливой, — вспыхнув как спичка, выплёвывает она. — Думаешь, я не поняла, почему ты захотела встретиться? Устала от нищей жизни и решила маме пожаловаться? Думаешь, я не знала, что именно этим всё и закончится, когда разрешила тебе остаться у него жить?
— Что?
— Что-что? Одно дело — разрешить тебе сходить на свидание, чтобы ты оторвалась по полной перед замужеством, и совсем другое — позволить своей единственной дочери жить с малознакомым нищим мужиком.
Неужели ты действительно настолько наивная, Алина, раз поверила, что я так просто дам согласие на этот беспредел?
— О чём ты, мама? Я думала, Назар сумел тебя убедить, — изумлённо округляю глаза.
— Ну, конечно. Я, по-твоему, вчера родилась, чтобы верить каждому слову какого-то разгильдяя и оставлять с ним свою дочь одну?
— Я ничего не понимаю."
"— Так я тебе всё объясню. Я специально разрешила тебе остаться у него, а после уговорила твоего отца не мешать твоему абсурдному желанию завязать отношения неизвестно с кем. Почему ты думаешь, он не выследил тебя по телефону и насильно не вернул домой? Только благодаря мне.
Я убедила твоего папу воспользоваться подвернувшимся шансом дать тебе самой прочувствовать на себе, каково это — жить в нищете. Естественно, за тобой постоянно наблюдали папины люди. Если бы тебе угрожала опасность, они пришли бы на подмогу. Но, радует, что хоть в этом твой Назар меня не обманул. Ты жива и невредима. Однако я вижу, что тебе полмесяца с лихвой хватило, чтобы убедиться, что такая жизнь не для тебя, Алин. Ты заслуживаешь большего. Гораздо-гораздо большего, и Эмир Доган сможет тебе всё это дать, в отличие от этого автомеханика, который ничего из себя не представляет, — с налётом надменности выдаёт мама, в равной степени шокируя меня и раздражая.
— Не говори так о Назаре, — цежу я, всем нутром желая встать на защиту любимого. — Назар потрясающий художник. И у него всё впереди. Когда-нибудь он обязательно станет богатым и успешным, и я заживу ничуть не хуже, чем жила с вами.
— Господи, Алина, — мама закатывает глаза.
