Автор
Эля проникается кошмарами каждый день, переживая двадцатый юбилей в грусти за смерть своей матери уже полгода назад. Чувствует себя под давлением и надеждой на лучшее почти утратила, хотя только в начале лета. Но однажды неожиданно решает взять мужа отца, переставляя все силы в свои руки....
Впившись пальцами в волосы этой бессовестной твари, я начинаю дергать ее в разные стороны, а потом резко вниз, чтобы она встала на колени.
— Что ты там сказала?! Раздавишь меня?! Давай, я жду!
— А-а-а! Пустииии! Тварь! Я тебя…
Я не могу остановиться. Отпускаю ее волосы и валю мерзавку на пол. Давлю ей в плечи, чтобы она не могла встать.
— Из-за тебя умер мой самый дорогой человек! — кричу ей в лицо. — А тебе на плевать! Ты отмороженная тварь, которая оставляет после себя боль и горе! И уверена, что не только нам! Привыкла оставаться безнаказанной, да?!
— Пусти меня! А не то пожалеешь! Ты не представляешь, с кем связалась! Я сотру тебя в порошок!
— Да-да! Обязательно! Но пока это я вдавливаю тебя в грязный пол!
— Чего ты хочешь?!
Чего я хочу… Да ничего я уже не хочу!
Черта с два мне легче стало после всего этого.
— Ничего я не хочу, — выдыхаю шумно и, резко отпустив мерзавку, поднимаюсь на ноги.
Она тоже еле-еле начинает подниматься, приговаривая угрозы:
— Ты и правда не представляешь, что теперь тебя ждет… Ты за это ответишь… — рычит.
И тут вдруг в туалет заносится ее вульгарная подружка блондинка, явно прибежавшая на крики. Застает меня рядом с ее подружкой, которая все еще стоит на коленях.
— Что тут происходит?! Поля?.. А ты кто такая?!
Не став ждать и секунды, я бросаюсь из туалета прочь, отталкивая блондинку, а затем и из вип-зоны.
Не став искать своих подруг, я бегу в гардеробную, забираю джинсовку и тороплюсь на улицу.
Забегаю за клуб и начинаю безудержно рыдать, проклиная себя за то, что натворила.
Чего я добилась? Да ничего! Я же знала, что этой твари наплевать. Ей было плевать тогда, и уж тем более наплевать сейчас. У таких нет ни совести, ни чести. Они идут по головам, по трупам. На все идут, чтобы быть под солнцем.
На что я надеялась? На извинения, от которых мне станет легче? Дура.
Наревевшись вдоволь, я звоню Кире, от которой у меня уже шесть пропущенных.
— Эля, ты где?! — у нее там шумно, она все еще внутри.
— Прости, я вас потеряла и решила выйти.
— Мы тоже тебя потеряли! Ты рядом с клубом еще?
— Я уезжаю, Кир. Веселитесь. Я домой. Голова очень сильно болит.
— Блин… Ну хорошо. Я завтра постараюсь вовремя прийти. И набери меня, когда доберешься.
— Хорошо. Пока, — сбрасываю и набираю номер такси, оставаясь в стороне."
"Отсюда я могу наблюдать за дорогой. Вскоре показывается тот самый черный седан, который недавно тормозил рядом с моим магазином.
