Автор
Эля проникается кошмарами каждый день, переживая двадцатый юбилей в грусти за смерть своей матери уже полгода назад. Чувствует себя под давлением и надеждой на лучшее почти утратила, хотя только в начале лета. Но однажды неожиданно решает взять мужа отца, переставляя все силы в свои руки....
— Этого мало, — бросаю холодно.
Хочу отойти от него, освободиться от его хватки, но он не отпускает, ловит мое лицо за скулы и целует. Сильно, всепоглощающе, до дрожи в коленках и сбившегося дыхания. И, черт возьми, как же я хочу, чтобы это продолжалось, но заставляю себя начать давить ему в грудь руками. Мое сопротивление лезет из меня. Я его не контролирую. Как тогда… Но тогда я правда ничего не хотела. И чудом избежала.
Наверное, он чувствует, что моя реакция не настоящая, потому второй рукой он обхватывает меня за талию, теснее прижимает к себе, делая наш поцелуй еще глубже.
А у меня в этот момент набатом звенит в ушах, пусть и сухое: «да, я люблю тебя», — адресованное ей! Да она даже фальшивое такое не заслуживает слышать. Она ничего не заслуживает. Особенно от него. Только не от него.
— М-м… — мычу ему в губы, подавив в себе сопротивление. Ну, почти. Но хватки Ковалев не ослабляет, так как помнит, как я могу обманывать. И чтобы доказать ему, что все по-настоящему, я отвечаю ему на поцелуй, а не просто позволяю себя целовать.
— Ты сказала, — внезапно оторвавшись от его губ, хрипит в них, — что как я, тебя никто не целовал, — вспоминает он.
— Да, — немного севшим голосом. — Тебе и еще стоит кое-что знать, — зажмуриваюсь на секунду. — Я никогда… Ни с кем…
— Я понял это, Эля, — избавляет меня от излишних объяснений Ярослав. — Мне сначала хотелось спросить, как так получилось, но я не стану спрашивать.
Довериться… Я еще способна на такое?
Прикрыв глаза, я киваю, а уже в следующую секунду чувствую его горячие губы рядом с правым ухом, затем он перемещается к шее, обжигая тонкую чувствительную кожу смелым касанием, заставляя меня приоткрыть губы от острых ощущений.
Все, что я могу сейчас — так это дышать, пока целуя мою шею, Ковалев в то же время беспрепятственно исследует мое тело руками.
Я ощущаю его желание и то, как ему хочется поторопиться, но пока Ярослав ограничивается поцелуями, в которых я ему не отказываю.
Ахаю, когда резко чуть присев, он берет меня под ягодицы и приподнимает с пола, вынуждая меня обнять его за пояс ногами, а шею руками, чтобы не упасть.
Не говоря ни слова, занятый моими губами, он несет меня из гостиной. Заносит, кажется, в спальню и почти тут же роняет на кровать под мой писк.
