Элли Рэйт, дочь одного из тех, кто всегда задерживается на краю возможностей, живет жизнь ожиданий и несбывшихся надежд. Ее жизнь полна рисками и сюрпризами, как в том сказке, которую мама читала ей, когда Элли только начинала понимать мир. Но улыбка Элли заключается в том, что несмотря на все трудности, она готова шагнуть через эти кирпичи, чтобы найти свое место в мире....
Пусть господин барон не думает, что я хожу между работников в шуршащем муаровом туалете и пальчиком указываю на то, что необходимо сделать.
Меня радовало, что отношения Алекса и Ирвин снова потеплели, но чисто по-женски этого визита я опасалась. Кто знает, как барон среагирует на работающую женщину. Ничего особенного в его поведении я не заметила, а когда к обеду эта пара вернулась, я уже была одета достаточно прилично для приема гостя. Они принесли из магазинов не только то, что было в списке, но и тот самый ранец, с которым Ирвин отказался расставаться даже за столом.
Признаться, я вовсе не была от этой сумки в таком восторге, как мой братец. Она оказалась тяжелой, громоздкой и далеко не такой удобной, как хотелось бы. Но Ирвин даже во время обеда поглядывал на прислоненный к его стулу ранец и, как только мы вышли из-за стола, унес свое богатство поближе к дивану и начал хвастаться Джейд:
-- Э, нет! Сперва попроси Лию – пусть она тебе руки помоет! А потому уж я тебе сам всё покажу! Видала, как блестит?! Ну вот! А ты – немытыми руками… – он важно и укоризненно покачал головой, осуждая такое безобразие.
Джейд слегка хныкала, желая немедленно подергать все медные пряжки и заманчиво свисающие кончики ремней, но Лия все-таки отнесла ее помыть ручки и только после этого Ирвин доверил сестре потрогать свое сокровище.
Я вспомнила забавную штуку из прошлой жизни – бизиборд. В моем прошлом мире это был такой стенд, на котором крепились всевозможные крючки, замочки и застежки.
-- Эй, осторожнее, что ты так сильно дергаешь! Оно вовсе и не для того1
В общем-то, после этого визита наша жизнь вошла в обычную колею. Школа, в которую я записала Ирвина, начинала свой учебный год с конца осени и до занятий оставалось около трех недель.
Школьный костюм Ирвина, с плотными штанишками, застегивающимися под коленом, с курточкой, где на нагрудном кармане был вышит школьный герб, с мягкими вязаными гольфами и новенькими ботинками висел у него в комнате и рядом, на специально вбитом крючке повис ранец. Необходимый набор перьев и карандашей, чернильниц-непроливаек и тетрадей был закуплен.
