Элли Рэйт, дочь одного из тех, кто всегда задерживается на краю возможностей, живет жизнь ожиданий и несбывшихся надежд. Ее жизнь полна рисками и сюрпризами, как в том сказке, которую мама читала ей, когда Элли только начинала понимать мир. Но улыбка Элли заключается в том, что несмотря на все трудности, она готова шагнуть через эти кирпичи, чтобы найти свое место в мире....
Проморгался и неловко ответил:
-- Они были бы счастливы… Местные артисты дважды давали для госпиталя спектакли… Но вы понимаете, госпожа Рэйт, солдаты… они же простые селяне и рабочие. Пьесы великого Таленго о жизни древних королей показались им не слишком интересными. Мне думается, что эти люди больше обрадовались бы вашим певуньям.
* * *Времени на подготовку у нас было совсем мало, но за неделю я прослушала полный песенный репертуар своих работниц и отобрала четверых из них, пообещав оплатить им воскресные часы.
Ирвин, узнав о том, что я собираюсь в госпиталь, выбрал два стихотворения и зубрил их с утра до вечера, стараясь изо всех сил. Сама я вспомнила пяток карточных фокусов, которым обучилась ещё в той жизни. Они не были слишком сложными, и, купив колоду карт, я легко восстановила навыки. По моим понятиям, концертная программа была уровня «так себе».
Многие из тех, кто лежал в госпитале, были малограмотными. Конечно, находились чтецы, которые тратили время и читали вслух для целой толпы выздоравливающих мужчин, но в целом раненые скучали.
Я не побоялась включить в репертуар даже местные частушки. А Ирвин, стоящий на стуле, с вытаращенными от волнения глазами и звонким голосом читающий стихотворение о ждущей дома матери, сорвал такие аплодисменты, что ему мог бы позавидовать любой оперный певец, выступающий на лучших сценах мира.
Но, как ни странно, настоящей звездой этих концертов стала Джейд. Все же последнее время я уделяла детям мало внимания. И когда она поняла, что мы с Ирвином собираемся куда-то уходить без неё, от обиды чуть не заплакала. Решив, что проще взять её и Лию с собой, я сорвала джек-пот.
Сперва она слегка дичилась забинтованных мужиков, усатых и бородатых, с хриплыми голосами. Потом, заметив с каким удовольствием они слушали пение работниц, обратив внимание на то, как старательно хлопали Ирвину, она, возмущённая, что аплодируют не ей, дождалась, пока усатый прихрамывающий дядька снимет Ирвина со стула, влезла туда сама и важно поклонилась публике.
