Элли Рэйт, дочь одного из тех, кто всегда задерживается на краю возможностей, живет жизнь ожиданий и несбывшихся надежд. Ее жизнь полна рисками и сюрпризами, как в том сказке, которую мама читала ей, когда Элли только начинала понимать мир. Но улыбка Элли заключается в том, что несмотря на все трудности, она готова шагнуть через эти кирпичи, чтобы найти свое место в мире....
Лия вскочила со своей табуретки, прижимая руку к груди, Джейд замерла в песочнице, а Ирвин медленно встал, загораживая свою сестру…
Я совершенно не узнала Алекса в этом отощавшем, обросшем неряшливой щетиной, прихрамывающем чужаке. У мужчины была даже не удобная перевязь, а какая-то серая тряпка, скрученная жгутом и накинутая на шею, чтобы поддерживать загипсованную руку. Внешне не узнала…
Сама не понимая почему, я неловко поднялась с кресла и медленно, как кусок железа, реагирующий на далёкий магнит, пошла к мужчине.
От мужчины пахло пылью, потом, специфическим запахом пороха и даже опасностью...
В нём почти ничего не осталось от того миловидного молодого мужчины, который ушёл добровольцем…
— Алекс… -- я с каким-то шипящим всхлипом ткнулась ему в грудь и зашлась судорожным кашлем. А он, неловко обнимая меня левой здоровой рукой, гладил по спине и тихо приговаривал:
— Всё кончилось, Элли… Я вернулся… Я вернулся, Элли.
ЭПИЛОГ
Время после войны навсегда запомнилось мне именно какой-то сумасшедшей жаждой жизни и продолжения рода, вспыхнувшей у людей, огромным количеством скороспелых свадеб, где жених был без руки или ноги, а невеста зачастую уже слегка беременной. Наша свадьба была совсем не такой."
"Во-первых, Алекс настоял и снял гипс чуть раньше положенного. Хотя рука ещё практически не работала, но внешне это было не слишком заметно.
-- Нет, Элли. Хватит, я навоевался.
На венчание он выбрал один из своих штатских костюмов. Немножко даже уже поношенный, но над которым изрядно поколдовали и тётушка Ханна, и горничные. С помощью утюга, щёток и мокрой тряпки были убраны все заломы на ткани, разглажено и отпарено всё, что можно. И хотя Алекс всё ещё был излишне худощав, всё же выглядел он прекрасно.
Худоба появилась не просто так. Его часть попала в окружение незадолго до начала перемирия, и больше трёх недель они пробирались лесами, оставшись практически без еды, к своим. Главное, что сломанная при ранении кость срасталась, пальцы двигались, и хирург в госпитале сказал, что если тренироваться, со временем он опять сможет писать. А пока что за столом Алекс ловко управлялся левой рукой и очень старался не показывать даже нам, как часто его беспокоит ноющая боль.
