Элли Рэйт, дочь одного из тех, кто всегда задерживается на краю возможностей, живет жизнь ожиданий и несбывшихся надежд. Ее жизнь полна рисками и сюрпризами, как в том сказке, которую мама читала ей, когда Элли только начинала понимать мир. Но улыбка Элли заключается в том, что несмотря на все трудности, она готова шагнуть через эти кирпичи, чтобы найти свое место в мире....
Впрочем, болезнь он считал вполне достаточным поводом для того, чтобы его сестра могла поглупеть."
"Я Элли Рэйт, была дочерью Кайлы и Бентона Рэйта. Дом, в котором мы сейчас находились, принадлежал Бентону Рэйту, моему родному отцу. Помер мужик от пьянки уже очень давно, около десяти лет назад. Через два года после его смерти моя мать Кайла вышла замуж второй раз. Колдер, ставший моим отчимом, заботился о семье в последнюю очередь. В первую он любил выпить и погулять. Смерть его была скучной и ожидаемой: через два месяца после рождения малышки Джейд его нашли замерзшим в сугробе.
-- Знамо дело, он тебя поколачивал! Потому как ты поперечная всегда была, – деловито пояснял мне Ирвин. – Для бабы что важно?! Чтобы она свое место знала! А ты перечила! – очень серьезно, чувствуя себя взрослым, выговаривал мальчик.
Всю эту ересь он явно придумал не сам, а слышал от взрослых. У меня же от его слов только мурашки по спине ползли, настолько отвратительным мне казался и этот мир, и эта грязная изба, и менталитет местных.
После смерти второго мужа Кайла, чтобы поправить свои дела, собралась «в замуж» третий раз. Так как она была обременена детьми, да и дом был не из богатых, то охотники на ее руку и расплывшееся тело в очередь не стояли.
-- Мамка толстомяса была, аж страсть! Неужли вовсе не помнишь?! Линтон от нее морду воротил. А только его отец с мамкой нашей договорился, и даже в храме оглашение уже было. Линтон-то – последыш в семье, – солидно рассуждал Ирвин. – Потому своего у него ничего и нету.
Здесь Ирвин сделал длинную паузу и, с надеждой заглядывая мне в глаза, спросил:
-- Ну чего? Вспоминаешь али нет?
-- Смутно очень, – Я коснулась виска, того места, где были заскорузлые от засохшей крови волосы, и поторопила его: – Дальше-то что?
-- Дале… Дале он такой пьяный был, что никак вас с мамкой догнать не мог, а только силу-то ведь всю не пропьешь! – несколько даже с похвалой в голосе проговорил Ирвин.
