Она собиралась съехидничать на тему трезвого вида Яланского, но увидев его, осеклась. Роман выглядел очень серьезным, такое ощущение, что на деловое заседание пришел, а не к Сашке на кухню. Затребовал кофе и выложил на стол какие-то бумаги.
— Что это? — она перебирала бумаги, и не могла понять, к чему он их демонстрирует.
— Сядь, — он недовольно подвинул стул, — ты не могла надеть что-то поприличней?
— Я собиралась ложиться спать, — возмущенно ответила Саша.
Шелковый халат никак нельзя было назвать откровенной одеждой, мало того, он достаточно свободный. Она же не вышла к нему в той кружевной сорочке! Но Сашка вовремя прикусила язык и не стала вызывать лишних воспоминаний, глядя на жесткую складку, что пролегла по наморщенному лбу. Она едва удержалась, чтобы не разгладить ее рукой, Яланский бы точно дара речи лишился.
— Это отступные, которые я в разных вариантах предлагал своей жене за Илью, чтобы ты не подумала, что я жлоб и сволочь. Да, Саша, я в очередной раз попытался договориться с женой о разводе, — добавил он снова почему-то недовольно, будто она была во всем виновата. — Но Инга не хочет договариваться, она хочет половину компании. Я не собираюсь отдавать ей компанию, Саша, но мне это надоело, — он навис над Сашкой, уперевшись ладонями о стол по обе стороны от нее, — я хочу сделать тебя учредителем и отдать компанию тебе. На дом сделаю дарственную. А потом начну бракоразводный процесс по всем правилам. Ты согласна, Саша?
— Рома, ты пошутил? — наверное ее глаза были круглыми, как лунки, она от изумления забыла и о дистанции, и о субординации. Зато от Яланского ничего не укрылось. — Ты знаешь меня несколько дней и собираешься переписать на меня все свое состояние?
— Состояние громко сказано, я не олигарх, — Роман присел перед Сашкой на корточки, — но то, что есть, да, я хочу передать тебе. А когда разведусь, ты мне все вернешь, или, — он чуть сжал ее коленки, — ты меня обманешь?
— Нет, — испуганно ответила Сашка, мысленно шарахаясь даже от самого предположения.
— Я знаю, — очень серьезно ответил Яланский, глядя ей в глаза, а затем еще сильнее сжал колени, наклонился и прошептал: — Сашка, почему ты такая принципиальная? Позволь мне…
Он не договорил, а она не знала, что ответить, потому что его подбородок слегка касался ее ног, и она вздрагивала, вспоминая, как он терся небритой щекой о нежную кожу с внутренней стороны бедра, ему так нравилось тогда ее так дразнить.
