Автор
Темные глаза Ивана сверкали злобой, когда он говорил о том, что не может взять ее с собой. Она чувствовала на себе его холодный взгляд, словно камень на нежную рану. Никаких утешений или объяснений — лишь твердые слова об отсутствии места в их семье. В душевной ране оставалась только темнота и невыносимая тоска....
— Полина Аркадьева сказала, что к маме приезжала ваша невеста. И она потребовала оставить вас в покое. Заявила, что такая нищенка не может быть вместе с перспективным молодым человеком. Показала приглашения на вашу свадьбу. Все выглядело очень убедительно. А чувства… они никогда не проходили. Поэтому отец и ненавидел вас всю жизнь. За то, что вы отобрали у него любовь моей мамы.
— Алекс, хватит! — резко прервала я брата, глядя на побледневшего свекра. — Борис Иванович, вам плохо? — тревожно спросила я.
— Можно стакан воды.
Алекс быстро кинулся к столику, где стоял графин с водой, налил отцу воды в стакан.
— Где таблетки? — тихо поинтересовался он.
— Во внутреннем кармане. Спасибо, сын…
Через четверть часа Борису Ивановичу стало легче. К тому же прибежали Ириша и Максим. Они для мужчины оказались лучшим лекарством.
Уходя домой, свекор остановился в дверях и произнес, глядя в глаза Алекса:
— Мы поженились со Светой лишь через три года после моего разрыва с Жанной.
Глава 7
На следующий день пришло сообщение от Романа.
“Таша, пора зарыть топор войны. Знаю, виноват. Прости идиота”.
“Хорошо, Ром. Только прошу тебя, не лги мне больше. Ты стал мне почти братом. И твое предательство больно ударило по мне”, — написала я, вздыхая с облегчением.
Моя злость на Рому давно прошла. Мне не хватало привычного общения с другом.
Через минуту телефон зазвонил. Опять Рома. Что-то случилось, что он решил позвонить вместо обычной беседы в мессенджере?
— Ром, что стряслось? — выпалила я, принимая звонок.
— Отец в больнице. Сегодня ночью ему стало плохо с сердцем. Егор Викторович почти сразу госпитализировал его.
— Все так плохо? — с трудом проговорила я.
— Криз прошел. Папе стало лучше. И он даже зовет вас к себе на аудиенцию, — с иронией выдал Рома.
— Передавай Борису Ивановичу привет от нас с Иришей.
— Ты не поняла, систер. Отец зовет нас троих. Меня с Ванькой и тебя."
"— Я, конечно, не против навестить его. Но не понимаю, зачем я-то ему? — озадаченно сказала я, глядя вдаль.
— Скорее всего, хочет сообщить изменения в завещании. Утром папа вызывал семейного нотариуса.
— Не знала, что о подобных вещах сообщают при жизни кого-либо. Я желаю Борису Ивановичу прожить еще много лет. И все же странно.
— А ты привыкай, систер.
