Автор
Темные глаза Ивана сверкали злобой, когда он говорил о том, что не может взять ее с собой. Она чувствовала на себе его холодный взгляд, словно камень на нежную рану. Никаких утешений или объяснений — лишь твердые слова об отсутствии места в их семье. В душевной ране оставалась только темнота и невыносимая тоска....
В палату Чаровских не пускают никого, только определенный круг медперсонала. Утечки информации с нашей стороны быть не должно. Хотя, есть вероятность, что кто-то все же проболтался. Нужно провести дополнительную проверку.
Мы подошли к большим дверям, у которых стоял охранник.
— Это Наталья Гришина, жена Ивана Чаровского, — представил меня глава клиники. — Она есть в списке лиц, допущенных к больным.
Я вздрогнула, когда меня называли женой Вани. Это что, Егор Викторович все знает? Или нет?..
— Здравствуйте, — кивнула я мужчине, пытаясь собраться с мыслями.
— Добрый день, можете проходить. Иван Борисович уже спрашивал про вас, — сказал охранник.
В закрытом от всех коридоре было несколько палат. К одной из них меня и провел Егор Викторович.
— Таша, наконец-то. Ты что так долго поднималась? Я уже начал беспокоиться, — встретил меня голос встревоженного мужа, лежавшего на постели. — Папа уже давно написал, что привез тебя в клинику.
— Меня задержали на ресепшене. Одна вздорная дама пыталась прорваться к знакомому, — сказала я, решая, стоит ли больше говорить Ване.
— Терпимо, систер. Хорошо, что хоть нас положили в одной палате. Поедаем друг другу мозг чайной ложечкой. Всё развлечение, — на полном серьезе проговорил Рома.
— Тебе бы только смеяться, Рома. Ситуация вышла из-под контроля. Так что вспоминай, может, и ты кому дорогу перешел, — бросил Иван, недовольно смотря на брата.
— Что же произошло? — решилась спросить я.
— Не уверен, что стоит забивать твою голову всей этой дрянью, — с толикой холодности ответил муж.
— Слушай, Иван Чаровский, хватит строить из себя большого босса, — резко выпалила я. — Или ты доверяешь мне и относишься как к равной, или у нас просто ничего не получится.
— А Таша права, Вань. Ты часто перегибаешь с ролью генерального, — встал на мою сторону Рома. — Не стоит ее играть и дома. Все же, вы одна семья. Или хотите ею стать. О ваших чувствах я даже и не спрашиваю, и так все видно.
От этих слов Ваня еще больше помрачнел. Он так и лежал, не спуская с меня пристального взгляда.
Что же, Рома был прав. Если мы хотим построить семью, нужно идти на уступки. Придется мне первой делать первый шаг к примирению.
— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросила я, присаживаясь на стул, стоявший рядом с кроватью мужа.
— Прости, я не должен был так говорить, — вместо ответа сказал Ваня.
