Автор
Темные глаза Ивана сверкали злобой, когда он говорил о том, что не может взять ее с собой. Она чувствовала на себе его холодный взгляд, словно камень на нежную рану. Никаких утешений или объяснений — лишь твердые слова об отсутствии места в их семье. В душевной ране оставалась только темнота и невыносимая тоска....
— Извините, я не знал, что у нас сегодня гости. Если бы меня предупредили, то я поел бы у себя в кабинете.
— Ваня, сколько можно кусочничать в кабинете? Подумай о своем здоровье, — недовольно произнесла Светлана Дмитриевна."
"— Хорошо, мама. Я подумаю о здоровье, — равнодушно выдал мой бывший.
— Хватит разговоров. Давайте спокойно поедим, — довольно жестко прозвучали слова хозяина дома.
Все тут же уставились в свои тарелки. Все было, как и раньше. Никто не пытался противоречить Борису Ивановичу.
На несколько минут появление Ивана заставило меня забыться.
Как там Ириша?
Я с трудом выдержала несколько смен блюд. Но когда принесли чай, мое терпение закончилось.
— Если вы не против, я закончу обед, — сказала я и встала, не дожидаясь разрешения хозяев дома.
— Какая невоспитанность, — сквозь зубы проговорила Светлана Дмитриевна. — Тебя, девочка, пригласили в высшее общество. А ты ведешь себя, как самая последняя деревенская девка.
— Мне лучше вернуться в свою комнату, — настаивала я.
— Я сказала, сядь за стол, — резко приказала свекровь.
— Света, прекрати, — выдавил Борис Иванович, пронзая меня взглядом.
— Что-то случилось? — прошептал Рома.
Иван с интересом наблюдал за мной. Не знаю, что он обо мне сейчас думал. Да мне это было все равно. На душе было очень неспокойно.
Я уже сделала шаг в сторону двери, как в столовую влетел маленький метеор.
— Ма! Ма! — кричала Иришка, в истерике ища меня взглядом.
— Я тут, малышка, — кинулась я к дочке.
Иришу сильно трясло. По дорожкам из слез я поняла, что моя кроха уже давно плачет. Так почему же не позвали меня?
— Ириша, что случилось? — тихо спросил Роман.
— Ёма… Оя… уаила… мя… — с трудом выдала девочка.
— Что? — в шоке проговорила я, переводя взгляд на младшего Чаровского.
— Кто тебя ударил, солнышко? — раздался мягкий мужской голос за моей спиной.
Ириша встрепенулась, посмотрела на кого-то, в ее глазах я увидела радость узнавания.
— Де! — со скоростью света кроха сорвалась с моих рук и кинулась к… деду. — Оя уаила мя. Оя выинуа Тики, — уже жаловалась Ириша Борису Ивановичу.
Тот поднял внучку на руки, ласково погладил по голове, поцеловал в щечку.
— Так кто тебя ударил, радость моя? — опять спросил старший Чаровский.
— Сюанка. Луза ула. Луза аошая.
