Автор
В Веронике играет острый зигзаг между желанием подстроиться и выжить на работе и решением взяться за свое, забыв о предыдущих обещаниях. Каждая страница переполняется драмой и надеждой, вдохновляя читателей к самореализации.
Влюблю в себя, заставлю потерять голову.
Вероника словно чувствует мои мысли. Поднимает встревоженный взгляд и, заметив, что я в отрытую ее рассматриваю, замирает, растерянно смотрит в ответ, и я продолжаю тонуть в этих синих омутах, понимая, что обратной дороги для нас нет. Я просто не смогу ее отпустить, никогда. Сомну любого, кто посмеет встать, между нами. Весь мир переверну, лишь бы сделать ее счастливой.
Я не фаталист и никогда им не был. Но это судьба. Я ведь не хотел сегодня ехать в офис, но какая-то неведомая сила заставила, подтолкнула вперед.
Из-за Вероники. Я должен был ее встретить. И пропасть…
***
Вечер проходит в каком-то странном напряжении. Между нами искрит и замыкает. Мы то говорим наперебой, то замолкаем, просто глядя друг на друга.
Притяжение. Такое сильное, что в голове звенит. Звериное. Выматывающее.
А ведь еще утром я не знал о существовании этой девушки, не подозревал, что накроет так, что все мое циничное отношение к случайным знакомствам и любви с первого взгляда смоет, как приливной волной.
Такое странное чувство. Непонятное. Непривычное. Даже пугающее. Я никогда не пробовал наркоту, но присутствие Вероники дурманит настолько, что начинаю понимать, какого это, когда сносит крышу.
Она постепенно перестает стесняться и из робкой, немного испуганной девушки превращается в хохотушку. Слушает, восторженно распахнув глаза, от души хохочет над моими шутками, не подозревая, что в этот момент у меня внутри все сводит от желания прикоснуться.
Это просто нечто. Эйфория. Кайфую от каждого мига, проведенного рядом с ней и понимаю, что не готов отпустить, расстаться. Я хочу, чтобы она всегда была рядом, и сам дурею от своих мыслей.
Когда у нее звонит телефон, я напрягаюсь. Она замечает мой требовательный взгляд и со смущенной улыбкой поясняет:
— Мама звонит. Волнуется. Я отвечу? — зачем-то спрашивает разрешение.
— Конечно.
Пока она тихо разговаривает, смешно прикрываясь от меня ладошкой, я сижу и тихо офигиваю.
Девочка-цветочек живет с родителями. Мамочкина дочка. Послушный ребенок, который старается не задерживаться после работы. Куда я лезу? Мне кто-нибудь может объяснить?
Зачем ей, наивной, смотрящей на мир широко открытыми глазами, нужен взрослый мужик, на десяток лет старше, привыкший не любить, а использовать и командовать? Мы из разных миров. Но одна мысль о том, чтобы отступить, оставить ее в покое вызывает во мне ураган.
