Автор
Поднимаешь документы и улыбаешься мертвой харе. Мужчины делятся всеми своими проблемами с твоим столиком как с крепким чаем. Вдруг ты понимаешь, что развод — это не что-то, что надо бежать из дома и заплакать в одиночестве. Это шанс освободиться от удушающего атмосферного тумана, который они какими-то невероятными усилиями создали вместе....
– А как же полное обследование? Как же томография, дополнительная диагностика, чтобы выявить причину нарушения памяти? Я же сказал Андрею, что случай сложный! Что можно вылечить одним походом к психотерапевту, я не пойму? – рычит Матвей от негодования. Злится чему-то до пара из ушей и зубовного скрежетания, пока читает рекомендации.
– Матвей, ты можешь говорить на полтона тише? Тебя же все слышат! – в неловкости озираюсь я по сторонам, замечая, что на нас косятся администраторы и посетители клиники.
Я беззвучно извиняюсь перед ними и вцепляюсь в руку Матвея, пытаясь увести его отсюда.
– Что-о-о? Еще и секс под запретом? На целый месяц!? Просто из-за того, что ты не помнишь две недели своей жизни? Это же смешно! А почему бы сразу на полгода не огранить? – бесится он уже, размахивая руками, а я смеюсь про себя, несмотря на всю абсурдность ситуации.
Все-таки стоит отдать должное Дамиру.
Уверена, это он надавил на Андрея Родионовича, чтобы тот указал в рекомендациях пункт, от которого Матвей по щелчку пальцев пришел в ярость.
Он же сейчас взорвется от злости!
– Господи, это же всего лишь месяц. Потерпишь. Зачем делать из этого целую трагедию? – вырываю из его рук листы и успокаивающе хлопаю муженька по плечу.
А ему что в лоб, что по лбу. Глаза навыкат. Раздухарился, аж весь вибрирует, словно оголенный провод под высоким напряжением.
– Нет, Катя. От близкого приятеля это нечто вроде плевка в лицо, – шипит Лукьянов, позеленев от злости.
– Да глупости! Если врач так написал, не важно приятель он или нет, значит нужно следовать всем его предписаниям! Или ты сомневаешься в компетенции Андрея Родионовича?
Матвей смотрит на меня взбешенным глазами, затем переводит тягучий взгляд на кабинет, из которого я только что вышла.
– Стой здесь! – отрезает он в приказном порядке, после чего на полном ходу несется в кабинет Андрея Родионовича и без стука врывается внутрь.
В полнейшем спокойствии я выхожу на свежий воздух. Мне больше нечего бояться.
Стою на крыльце клиники. Опершись о перила, жду Матвея и сама изучаю рекомендации врача, из которых следует, что завтра в полдень мне необходимо явиться на прием к психотерапевту, практикующему в этой же клинике.
Ох, и не люблю я, когда кто-то копается в мозгах и пытается залезть под кожу, но так и быть, наведаюсь для галочки и к психотерапевту.
