— Помогите! Кто-нибудь! Тут драка! — замахала руками, подзывая мощного мужика в форменной майке секьюрити. Тот резко подорвался на крик, и через пару минут парни были вытолкнуты из комнаты привата.
Охранник шел по центру, удерживая обоих за шкирку, словно пару нашкодивших котят. Пушкин агрессивно увернулся от хватки верзилы и, поправив воротник рубашки, засеменил рядом.
— Ну а ты чего встала? — обернулся ""халк"". — На выход.
Часть 127
* * *Косой дождь молотил по прозрачной крыше остановки, сильно похолодало — зуб на зуб не попадал.
Под тусклым светом фонаря Марго деловито обрабатывала раны своего спасителя.
— Боже, Пушкин, глянь, как он тебя уделал, — из скулы парня сочилась кровь, бровь тоже была серьёзно рассечена. Рита аккуратно провела по его лицу влажной салфеткой.
— Да фигня, ты лучше скажи, он… точно ничего не успел?
— Нет, ты пришёл как раз вовремя. Этот недоумок только руки успел распустить.
— Когда он за тобой дёрнул, я сразу подумал, что это ерунда какая-то… Тсс, ай! — сморщился он, когда Рита перешла к ссадине под глазом.
— Решил пойти следом — ну просто, на всякий случай; постоял у туалета, подождал, заглянуть чего-то постеснялся… Минут пять стоял — ни тебя, ни Бабкина. Спросил у девчонок — тусовались там какие-то рядом, они сказали, что вышла недавно одна парочка и показали направление. Я сразу понял, что это были вы… Блин, прости меня, Маргоша!
— А тебя-то за что? — удивилась Рита, выкидывая очередную салфетку в урну.
— Да просто этот придурок весь вечер говорил, что сегодня он тебя по-любому… — запнулся. — Короче, грозился, что если ты ему сама не дашь, то возьмёт силой. Но я думал, что это так, пустой трёп, как обычно.
— Да брось, ты не в чём не виноват. Спасибо. Ты — мой спаситель, — Рита встала на цыпочки и поцеловала парня в колючую щёку. — Я правда сильно испугалась, боюсь представить, что было бы, если бы ты не пришел…
На фоне тёмной кожи его зубы сверкали ослепительной белизной, и пахло от него очень приятно.
Рита ни с того ни с сего вдруг подумала, что никогда не целовалась с афроамериканцем. Хотя, по правде говоря, она вообще мало с кем целовалась.
Пушкин словно завис, рассматривая её с высоты своего роста; аккуратно притянул ближе и нежно провёл ладонью по волосам. Успокаивающий жест показался Рите несколько интимным, но это не оттолкнуло, а наоборот, — заставило доверчиво прильнуть к его широкой груди.
