— Ты чего грустная такая? — участливо поинтересовался Пушкин и сунул ей под нос надкусанный профитроль. — Пироженку хочешь?
— Не хочу ничего, настроения нет, — увернулась от угощения Рита.
Пушкин молодец, всячески поддерживал её: после того вечера в клубе они вообще сблизились, пару раз даже гуляли вместе, отдельно от девчонок. Грешным делом Рита даже думала излить ему душу, рассказать, что так сильно тревожит, спросить совета, но стеснялась — было стыдно признаться, что она далеко не такая милая девочка, какой он её себе представлял.
Сделать гадость собственной матери, даже если та и поступила некрасиво — это подло. Рита это понимала, жаль, что осознание пришло слишком поздно…
— Марго-ош, глянь, это не твой отец, случайно? — потягивая из разноцветных трубочек молочный коктейль, кивнула головой Марина. Рита обернулась и буквально оторопела: её отец, в костюме и с рабочим портфелем на коленях, сидел напротив той фифы, и они о чём-то эмоционально беседовали.
— Да это с работы, наверное… или клиентка… — неуверенно промямлила Рита и снова украдкой повернула голову.
Эти двое вели себя странно: если они коллеги, то отношения у них явно близкие, это было видно по выражению их лиц, по тому, как отец на неё смотрел.
Кто они друг другу и что делают здесь — в студенческом кафе?
Душу царапнуло неприятное чувство. Марго пыталась прислушаться к их разговору, но при этом не выдать себя — ничего не вышло. В заведении было слишком шумно: девочки бубнили под ухом, лязгали столовые приборы, из подвешенных к потолку динамиков лилась какая-то попса.
Через несколько минут отец подал блондинке сумку, и парочка вышла из заведения. Они не касались друг друга и даже не смотрели: цаца стартанула первой, отец поплёлся следом. Рита уже было решила, что в свете последних событий её фантазия начала работать против неё, и что они действительно просто знакомые, как вдруг увидела в окно, как отец и блонди, о чём-то эмоционально поспорив возле открытой двери серебристого Порше, вдруг слились в страстном поцелуе.
Он по-хозяйски водил рукой по её пятой точке, да и женщина лапала его так, словно имела на это полное право.
Грудную клетку Риты обожгло огнем, а щёки наоборот приобрели мертвенную бледность. Даже дышать стало трудно. Схватив стакан Пушкина, залпом осушила пепси.
— Маргоша, ты чего? Ты словно привидение увидела! Марго-ош, — заволновался парень, легонько тронув подругу за плечо.
Но Рита будто язык проглотила от шока.
