На мгновение ей показалось, что она у себя дома, а на кухне как всегда колдует мама, но незнакомые обои в тонкую голубую полоску и заваленная техникой комната заставили её всё вспомнить.
Она вчера напилась и переспала с Пушкиным. Переспала не единожды и с большим удовольствием. С Пушкиным, которого отец на дух не переносит. А ещё она не пришла ночевать домой и никого об этом не предупредила. Она курила, пила крепкий алкоголь и занималась диким сексом с чернокожим парнем.
Всё, она больше не маленькая папина дочка — она взрослая девушка, способная принимать решения сама!
Осознание этого сделало её по-настоящему счастливой, а воспоминания о проведенной ночи заставляли сердце буквально ухать от восторга.
Она с удовольствием ощущала на себе его свободную футболку, надетую на голое тело, с интересом рассматривала фотографии маленького темненького мальчика в разноцветных рамках на стене, изучала его кубки и медали, полученные за достижения в футболе и, умирая от голода, втягивала в себя аппетитные ароматы, доносившиеся из кухни.
В прихожей послышалось шуршание: пятясь спиной вперёд, Пушкин толкнул дверь и вошёл в комнату. В руках он держал поднос с завтраком: блинчики, яичница, апельсиновый сок. Всё выглядело настолько аппетитно, что Марго была готова проглотить еду не жуя, и плевать на вечную диету. Плевать на всё! С этого дня она новая Марго, свободная от навязанных правил и стереотипов.
— О, ты уже проснулась! А я вот тут решил тебя побаловать. Класс? — поставил поднос ей на колени и плюхнулся рядом на кровать.
— Ага, крутяк! — Рита жадно впилась зубами в блин. — Будешь? — он потянулся и откусил сразу половину. Куски творога посыпались на постель, и они рассмеялись, выковыривая комочки из одеяла.
Пушкин классный, настолько, что затмил собой всех на свете! Даже Яна Романовича. Да, вот так бывает — одна ночь решила всё. Рита по уши влюбилась!
Она понять не могла, чем и куда смотрела раньше, он же идеальный, и ей нравилась в нём абсолютно каждая мелочь! Всё, кроме разве что…
— Пушкин, а можно я и дальше буду называть тебя Пушкин? Просто Мандазир звучит как-то… — она смешно сморщила носик.
— А, называй как хочешь, я привык, — беспечно махнул рукой и ослепительно улыбнулся. — Пушкин — значит Пушкин, всё как ты захочешь, Рита.
— Я — Марго! — она пихнула его локтем, и они снова весело рассмеялись. — Слушай, а это ещё что? — она двумя пальцами подняла с тарелки заветренный кусок сыра.
