Даю очередь игольником, не помогает, все слишком прижаты, трупы стоят, не падают. Вот кто-то очнулся и пытается схватить меня сбоку, автоматом ухожу от захвата. Секунда уходит, если я раньше рубился просто так, то теперь за моей спиной семья, мне проигрывать никак нельзя. Злость меня просто захлестывает, вырываясь за мои пределы и обескураживая противников, но этого мало, они скоро придут в себя. Решение приходит само, врубаю защитное поле на полную мощь. Полупрозрачный кокон тут же расталкивает всех на полтора метра от меня, образовывая свалку. Батареи не вечны, отключаю поле полностью. Краем глаза смотрю на индикаторы. Батареи я просадил на две трети, под выстрелы попадать мне теперь не рекомендуется, значит нужно двигаться быстрее, тем более место есть. Кручусь юлой. Замечаю, что ко мне идут две просеки, аннунаки не спят. Плюс турели подключились. Мы еще не зашли за угол, просто людская река под напором задних сама идет на нас. Турели очень помогают, понятно, у нападающих сейчас никаких щитов, и раздолье для игл, около меня иглы не летают, защитная зона, чтоб в союзников не попасть. А вот по краям коридора красный туман стоит.
Бойцы не просто идут на убой, они наемники, которые через многое прошли, вот приклад летит мне в лицо, подныриваю. Вот кто-то пытается стрелять через своих. Но это тут бесполезно, в своих же попал. Удар, удар, уход, снова удар. Становится понятно, почему у штурмовой группы абордажников короткие клинки, в такой свалке я палаш больше использую как кастет. Просто нет места им махать. А игольник вообще выкинул, мне нужна свободная рука, чтобы хватать атакующие конечности и откидывать тела.
Как меньшее число бьет большее? Да просто у одной из сторон паника, вот кто-то вопит в канал связи: «Засада, аннунаки, их тысячи!» и дальше красноречивое бульканье. На нападающих это здорово повлияло. Вопли и стоны словно прорывает, полностью забивают канал, какие там приказы. Зря я их связь не отключил, а сейчас уже не могу, просто у меня нет даже лишней доли секунды. Вот враг, что называется, дрогнул, показались спины. Которые пытались прорваться против течения нападающих, а вот уже и эти спины оборачивают течение вспять.
Вперед, недобитых аннунаки добьют. Палаш светится уже неестественно, меня распирает. Они покусились на мою семью. Вновь всю злость выпускаю в округу. Кто-то падает на колени, поднимая руки за голову. Кто-то не успел. Он только начал движение, а я не успеваю остановиться. Бывает, безоружного, который сдавался, в горячке боя ударил. Тут я понимаю, что начинаю обгонять бегущих от меня, которые бросили оружие и сейчас только ищут спасения. Да и в спину бить не очень правильно. Но меня распирала энергия, мне нужно было ее на кого-то выплеснуть.