— Давайте покажем, кто здесь хозяин! Вперед! — сказал Ральф и перемахнул через низкую ограду. Остальные ринулись следом, стряхивая с запястий срезанные браслеты.
— Они отступают! — заорал Ρинг, потрясая железной грозой. — Отступают!
Я сжал идары — все еще идеально чистые. Непростительно чистые! С самого начала мы договорились, что атаку поведет Ральф, я же предпочитал держаться в стороне, потому что не знал, сумею ли совладать с Тенями. «Обойдитесь без лишних жертв, — велел я феврам. — Измененных будет судить Империя».
Легионеры понимающе кивнули.
Я распахнул крылья и запрыгнул на черепицу ближайшего дома. С нее был виден пылающий гарнизон и сражение. Да какое к склирзу сражение! Нахмурившись, я всмотрелся в снежную круговерть. Что происходит, раздери всех Двуликий?
Чудовища отступали, и железные грозы жадно сверкали синими искрами, но пока не испили ни капли вражеской крови. Февры и вооруженная армия лесорубов, кузнецов, фермеров и прислужников с криками теснили измененных к стенам Вестхольда. Те рычали, визжали, шипели и покорно отступали.
Я оглянулся на сторожевую башню, где сейчас находился лорд Аскелан. Но воздушная защита острова по-прежнему накрывала Двериндариум непроницаемым куполом. А ведь Киар уже должен был отключить зеркальную установку…
Легионеры приблизились к Вестхольду.
«Убей, убей, убей!» — зашептала мне на ухо Безымянная, обдавая тело могильным холодом.
И тут я понял, что настораживало меня с самого начала. Измененные двигались слишком слаженно. Как единый организм. Как солдаты, выполняющие приказ. Они не отступали. Они заманивали людей туда, куда им было удобно.
Это все гребаная ловушка. Нас провели. Или предали. Тот, кто знал о готовящемся наступлении.
«Убей!» — взревели Тени, заворачиваясь вокруг меня смерчем. Над головой загрохотало, и белая шипастая молния разорвала небо пополам.
Я упал с крыши, устремляясь к легионерам. Приземлился недалеко от солдат, увидел изумленный взгляд Эйсона, брошенный на мои крылья.
— Не нападать, — велел я, выступая вперед.
Чудовища перед нами тоже выстроились линией, угрожающе порыкивая и шумно втягивая воздух. И тут их ряды раздвинулись, пропуская человека. Рыжий узурпатор с ухмылкой провернул в руках серповидные мечи.
Насмешка исчезла с его лица, и оно исказилось от ненависти. Ненависти и… какого-то болезненного понимания.
— Вон оно как…А ты живучий, февр, — протянул ублюдок, сплюнув на снег. — Надоело тебя убивать. Ну ладно, сегодня сдохнешь окончательно.
Чудовища завыли-зарычали.