Черные крылья истрепались, как рваные тряпки, Тени почти исчезли. На шее и руках февра набухли жилы, а глаза стали казаться черными провалами в Бездну. Еще один невероятный, невозможный, немыслимый шаг. И Кристиан оказался рядом с Приором.
Из-под фиолетового капюшона раздался удивленный возглас. Ренегат отшатнулся.
— Какая изумительная мощь… Я действительно поражен. Энгар! Перережь горло Вивьен, нашей прекрасной Освободительнице Чудовищ!
И острое лезвие прижалось к моему горлу. Кристиан замер. И медленно опустил идары.
Приор рассмеялся, махнул рукой. Один из серых балахонов подкрался сзади и набросил на Кристиана сеть. Ее металлические ячейки вспыхнули голубоватым светом, и февр упал на колени, все ещё сжимая бесполезные клинки. Я увидела, как побелело его лицо.
— Не трогай Вивьен… мразь! — кажется, даже дышать Кристиану было трудно. Сеть что-то делала с ним, впивалась в кожу, прожигала ее. Не давала даже пошевелиться.
— Что губит нас быстрее всего? Любовь и вера. — Приор тяжело вздохнул. — Что нас спасет, когда нет спасения? То же самое.
И он откинул капюшон с лица. Я вздрогнула. Почему-то казалось, что под тканью скрывается чудовище. Урод. Дикий зверь в человеческом обличии.
Почему-то казалось, что на лице злодея должны отражаться все его злодеяния, все ужасные дела и все убийства. Но нет. На меня смотрел довольно привлекательный мужчина. У него был твердый подбородок и тонкие сухие губы, изгибающиеся в улыбке. Глубокие серые глаза внимательно осматривали порыкивающих чудовищ и все ещё пытающихся подняться легионеров. Щеки ренегата покрывала легкая темная щетина, а на лбу был выведен синими чернилами неизвестный мне символ.
— Довольно, — повторил он. — Я пошутил, февр Стит. И конечно, не причиню вреда Вивьен. С чего бы мне убивать единственную дочь? Я всю жизнь наблюдаю за ней. Но лишь сегодня мы познакомимся по-настоящему.
Он рассмеялся, глядя на изумленные лица людей. Позади усмехнулся ренегат и убрал лезвие от моего горла.
Приор сухо улыбнулся и простер руки. Желтый глаз артефакта на его груди блеснул, и сила снова придавила нас к земле. Еще мощнее, не давая даже головы поднять. Голос отступника прокатился усиливающимся эхо.
— Довольно битв! Довольно смертей! Хватит жертв! Я пришел не для того, чтобы наказывать. Я хочу принести истину. Правду, которую веками скрывал от всех Император.
Серый взгляд обратился к застывшим на коленях феврам.
