Мысли сбывались на беспокойство о Кристиане, Ρжавчине, на домыслы о том, где Киар, и куда увели февров.
Свернув еще раз, мы оказались перед железной дверью. Ее запирала толстая балка, а в стороне стоял еще один серый страж. Ренегаты обменялись тихими репликами и тот, кто охранял покои, повел рукой. Железная скоба медленно приподнялась и выскользнула из пазов.
Я стиснула ладони. Орденец обладал Даром. Но как он его получил? Неужели правда, что отступники выпускают феврам кровь и пьют ее, чтобы завладеть чужими способностями? Хотя скорее это всего лишь февр, предавший Империю.
— Прошу простить, но я должен убедиться, что у вас нет оружия, госпожа.
Энгар быстро провел ладонями по моему телу. Вытащил шпильки из волос и забрал ремень с железной пряжкой.
— Разве вы не доверяете Освободительнице Чудовищ? — проворчала я.
— О, это для вашей же безопасности, госпожа Освободительница. Вдруг февру придут в голову дурные мысли?
В голосе ренегата явственно прозвучала насмешка. Обо мне он печется, как же! Все видели, как Кристиан опустил идары, когда этот гад угрожал мне ножом!
Я тряхнула головой. Ρазмышления оставлю на потом, а сейчас…
Сердце внезапно заколотилось с неистовой силой, причиняя боль.
Железная дверь открылась и снова захлопнулась за моей спиной.
Я оббежала быстрым взглядом небольшое помещение. Впрочем, как и в любом узилище, смотреть тут было особенно не на что. А это была именно темница.
Вытянутый вверх каменный мешок с единственным выходом. Без окон, без мебели. Лишь узкая койка, привинченная к полу, каменная перегородка, за ней — чаша для омовения и ведро с водой. А ещё тут был свет. Слепящий и яркий, он разгонял тени и заставлял глаза слезиться. Двуликий Змей! Две сферы под потолком, казалось, заключали в себе всю мощь солнца в пустыне!
Да, именно из-за этого света я часто заморгала, когда увидела Кристиана. Он стоял возле стены — босой, без мундира и идаров. Теней не было. Даже намека на них. Оба запястья февра обнимали запирающие браслеты. На его рубашке темнела кровь Ржавчины. А от его лодыжки к стене тянулась толстая железная цепь.
Клятый Приор посадил Криса на цепь.
Ненависть впилась в меня острыми когтями, высушив слезы.
Некоторое время мы молча смотрели друг на друга.
Кристиан выглядел бледным и отстранённым. А еще — злым. Эта злость таилась в прищуре слишком ярких глаз, в напряженных плечах, в наклоне головы. Но чтобы пройти сквозь железную дверь, понадобится что-то большее, чем злость.
