И тут Ρинг вспыхнул, словно факел, черным неестественным пламенем! Я откатился в укрытие из камней, затылок обожгло жаром. Черное зарево на миг осветило туннель, и снова наступил мрак.
— Февр Стит? Вы живы? — в хриплом голосе Ринга отчетливо проступил страх.
Я посмотрел на свои Тени. Они расползлись по стенам, став чернильными кляксами на серых камнях. Похоже, огонь Ринга им не понравился.
— Я жив, — выбрался я из укрытия и кинул в сторону парня свой мешок. — Там еда, Ринг, возьми.
По той жадности, с которой здоровяк схватил сыр и ветчину, я понял, что земляных орехов ему было недостаточно. И пока Ринг торопливо глотал куски мяса, я мрачно размышлял о том, что нам делать дальше.
Глава 8. Апельсиновое дерево
Тяжело дыша, я посмотрела на Киара. На шее бесцветного билась тонкая голубая вена.
Моя ярость улеглась, схлынула и осталась лишь растерянность. Почему засветились идары? Что происходит?
Пальцы разжались, клинки с тихим звоном упали на пол.
Киар молчал, но взгляд стал острым, словно грань рубина.
— Ерунда какая-то. Ничего нe понимаю. Это все… невозможно! — пробормотала я. — Мне… мне надо умыться!
Торопливо вернула идары на подставку, стараясь не прикасаться к рукоятям. И сбежала в купальню, которая находилась за тренировочным залом. Повернула латунные ручки крана и сунула руки под фыркающую струю воды.
Кажется, я уже ничего не понимаю! Почему засветились идары? Неужели это значит, что…
Что именно это значит, я додумать побоялась. Подняв голову, я некоторое время таращилась на свое отражение в зеркале. Отметила слипшиеся от слез ресницы, выбившиеся завитки волос и пятнышко грязи на носу. Всмотрелась внимательнее в серые и растерянные глаза. Но сколько я ни вглядывалась, ничего особенно не увидела. Потому что ничего особенно не чувствовала.
Попав в приют, я какое-то время надеялась, что появится потерянный родственник и заберет меня из Лурдена. Я ждала, несмотря на то, что настоятели качали головами и твердили, что у Вивьен Джой никого не осталось. Что я круглая сирота. А потом Ржавчина толкнул меня в сугроб и сказал: «Никто за нами не придёт, мелочь. Никто. У тебя есть только мы».
И ему я поверила больше, чем наставникам.
Я свыклась с мыслью, что моя семья — это сироты из приюта на краю Лурдена. Я даже не слишком задумывалась о том, кем были мои родители. Зачем? Я не желала испытывать сожаления о той жизни, которая могла бы у меня случиться, будь судьба более благосклонна.
