Завтра рабочие приступают к починке Звонкой Башни, она портит вид из моего окна.
Ржавчина лукаво подмигнул.
— И люди согласились? — открыла я рот.
Ржавчина многозначительно хмыкнул, но не выдержал и улыбнулся.
— Ладно, я им заплатил.
Он сунул руку в кожаный мешочек, прикрепленный к поясу, и вытащил горсть какого-то мусора. Сломанные иглы, мелкие бусины, осколки и обломки.
И мне хватило одного взгляда, что бы отшатнуться. Я знала, что держит в ладони Ржавчина. Это ощущалось даже без прикосновения.
— Мертвое, — прошептала я. — Это все принадлежит Мертвомиру. Ведь так?
— Здесь это считается артефактами, — Ржавчина пожал плечами и небрежно высыпал находки обратно в мешочек. — За каждую такую ерундовину люди готовы биться до крови. Этот мусор стоит баснословных денег, мелкая!
— Когда ты был там? — резко спросила я.
— До того, как вернулся в человеческий облик. Без крыльев за Дверью тяжело. И там полно этого добра. Если знать, где искать, конечно. А я знал и припрятал достаточно. Так что…
Ржавчина снова пожал плечами и нахмурился. Повернулся в сторону башни, где располагалась Дверь. На миг его взгляд изменился. Но я не поняла, что возникло в нем. Это было похоже на боль. Плечи парня согнулись, а лицо исказилось. Он торопливо сунул в рот мятную пластинку, прожевал. И посмотрел уже посветлевшими глазами.
— В замок людям лучше не соваться, но на острове полно ресторанов и кофеен. Я наведался в «Белый цвет» и велел приготовить для нас королевский ужин. Знаешь, всегда хотел попробовать что-нибудь эдакое! Всяких там морских гадов или шоколадные пирожные. Хотя несколько лет за Дверью я мечтал лишь о кислом капустном супе, которым нас кормили в приюте… Представляешь?
Я кивнула, и парень потянул меня на одеяло под апельсиновым деревом. Сев, я запрокинула голову, рассматривая цветы и яркие шары фруктов. Сквозь узкие листья виднелся стеклянный купол и бушующая над ним метель.
Ржавчина растянулся рядом и закинул руки за голову.
— А еще я приказал открыть булочные и лавки, — лениво произнес он. — Думаю, нам понравится гулять по Морской Гавани и любоваться огнями. Может, даже потанцуем. Мы ведь это заслужили, правда?
Я посмотрела в лицо Ржавчины.
— Ты, верно, шутишь, — тихо сказала я.
Танцевать? И пить чай с пирожными, притворяясь, что все прекрасно? Что по улицам не бродит толпа измененных чудовищ, а на камнях Вестхольда нет написанных черным грифелем имен. Имен тех, кто погиб в битве, чей пепел все ещё кружит над островом.