В забытых Богом лесах Горе Луково, где нет ни одного озера или болота, тянутся бесконечные чащи и глухие дебри. Здесь даже черти предпочли бы не оказаться, называя это место Бабий омут. Чарующая и мрачная атмосфера этой книги создает предчувствие чего-то таинственного и невидимого за каждым поворотом лесной тропы....
Л это — главное. Что слова? Человек не ими живет. Дай время. Может, отболит, отступит наше горе. Если повезет. Коли такое не случится, не обессудь.
Охотник понял. И, прощаясь с Федором на пороге дома, сказал тихо:"
"— Дай Бог, чтобы моих мальчишек не опалила Колькина беда. Пусть оживает, пусть забудет горе. Не все в свете негодяи. Не все в жизни — бури. Пусть и ему за доброе — счастье улыбнется. Я прощаю его…
Килька, услышав о том, головой крутнул досадливо. Уж кому бы это прощенье, но он себя виноватым не считал.
Колька, приезжая в село, никогда не. оглядывался по сторонам. У него всегда были два маршрута — почта и магазин. И он не искал ни с кем новых знакомств, ни к кому не заходил.
Он никогда ни с кем не здоровался. Всегда торопился.
Вот и в этот раз едва успел в магазин. Продавщица уже закрыть его собралась, когда Килька появился и закричал, чтобы подождала замок повесить.
— Чего так поздно? Иль раньше приехать не могли? — ворчала женщина недовольно.
— Заработались. Спохватились поздно! Я так торопился, чтобы успеть.
— Ладно! Давай свой список. Да иди па почту. А то ведь и там скоро закроют, — согласилась женщина обслужить Кольку. Тот повернулся к двери и лицом к лицу столкнулся с Дарьей.
Та словно не заметила, не узнала, прошла к прилавку, заговорила с женщиной, не обращая внимания на удивленного Николая:
«Ты смотри! Эта соплячка гонор заимела. Не здоровается. Не видит! Ну и стерва растет! Впрочем, чему удивляться, все они такие, бабы», — подумал про себя молча. И поспешил из магазина.
Он бы и не вспомнил о встрече с Дарьей, случись все, как раньше. Не раз сталкивался с нею в селе. Девушка здоровалась приветливо, провожала Кольку взглядом. Долгим, выжидающим.
Мужик, обойдя, сплевывал под ноги, сказав неведомо кому:
— Еще у одной течка началась! Липнет, сикуха, сама! Хотя подраздеть ее, так от бабы ни хрена не сыщешь. А туда же, едрена мать! По сраке дать некому.
Но это было раньше. Сегодня Дарья не поздоровалась, не увидела, не оглянулась, не проводила его с берега ожидающим, зовущим взглядом.
Кильке даже не поверилось в такое. Он огляделся по сторонам. Но нет, девушки нигде не было видно. Ни на берегу, ни у дома.
Мужик, сам себе не отдавая отчета, разозлился на такое равнодушие.
«Вот, лярва, уже и хвост дудкой подняла. Давно ли чуть ли на шею не вешалась, а теперь перестал интересовать?» Он забросил мешки в лодку, укрыл их брезентом, чтобы не намок хлеб, и, вскочив в моторку, оглянулся на берег, на село.
