В забытых Богом лесах Горе Луково, где нет ни одного озера или болота, тянутся бесконечные чащи и глухие дебри. Здесь даже черти предпочли бы не оказаться, называя это место Бабий омут. Чарующая и мрачная атмосфера этой книги создает предчувствие чего-то таинственного и невидимого за каждым поворотом лесной тропы....
И рано утром, тихо открыв дверь, чтобы не вспугнуть спящую Ленку, ушел на станцию, оставив после себя на столе короткую записку.
«Прощай! Ты всегда была моей радостью! Прости, что я был твоим горем».
А через час, когда взошло солнце, он уже уезжал из Белоруссии навсегда.
Нет, он не вернулся в Армению, не написал матери о случившемся. Он поехал в Якутию, где жила фронтовая медсестра, вытащившая его из лап смерти, из-под огня на передовой."
"Вместе с военврачом сделали они Петровичу операцию. Под бомбежкой вытащили семь осколков из тела.
Ованес не слышал грохота боя. Стучала кровь в висках, гудело в голове. От боли день казался ночью.
Петрович выжил. И с того дня никогда не забывал двух женщин. Он писал им. И к общему празднику — дню Победы — всегда посылал в знак внимания скромные подарки.
Так было два года. На третий — вернулась бандероль от врача с обратной пометкой почты — получатель умерла в начале года…
Медсестра — пожилая якутка Ачена — приветливо встретила Ованеса.
— Не сложилась семейная жизнь? А почему? — удивилась искренне.
— Не было детей. Виноват в том я. Она теперь ждет ребенка, но не моего…
— Успокойся, Петрович, выслушай меня. Пусть я не врач. Но стаж и опыт имею немалый. И знаю, о
чем говорю. Поверь, твоя жена поторопилась с выводами. Дело в том, что ты на войну попал мальчонкой. Не созревшим, не сформировавшимся. И сразу — в бой. Сорвал нервную систему. Затормозилось гормональное развитие. Тебе нужно вдвое или втрое больше времени, чтоб организм восстановился, успокоился.
Ованес смутился. Не по душе ему была эта проверка.
— Тебе же проще жить будет. Сколько нервов сбережешь! Ну, если нет — ничего не поделаешь, придется смириться.
Но анализы дали отрицательный ответ. Надежд не оставалось.
Когда услышал такое от медиков, и вовсе не по себе стало. И сразу возник вопрос: «А жить зачем? Какой в ней смысл? Для кого, для чего стараться? И зачем судьба в войну уберегла?»
В тот день он впервые в жизни напился до одури, до того, что, не помня себя, свалился в сквере под кустом. И не помнил, как уснул.
Очнулся от холода. Замерзли ноги.
