В темном лесу на фоне мгла скользят тени военных машин и рябь дорог, переплетающихся с шоссе. Здесь ощущается атмосфера неуклюжей скорости и незримого опасения — словно каждый шаг приводит к новым испытаниям и загадкам.
Когда родители начали думать о ее замужестве, двенадцатилетняя Предслава им ответила: «Что будет, если мой отец захочет отдать мене в супружество; если будет так, от печали этого мира нельзя будет избавиться! Что содеяли наши роды, бывшие прежде нас? Женились и выходили замуж, и княжили, но не вечно жили, жизнь их прошла и погибла их слава, словно прах, хуже паутины. Но древние жены, взяв мужескую крепость, пошли следом за Христом, Женихом своим, и предали тела свои ранам, мечам – главы свои, а иные хотя и не склонили шеи свои под железом, но духовным мечом отсекли от себя плотские сласти, отдали тела свои посту, и бдению, и коленному поклонению, и возлежанию на земле – и они памятны на земле, и имена их написаны на небесах, где они вместе с ангелами непрестанно Бога славят.
Не следует иронично улыбаться, прочитав про двенадцатилетний статус будущей невесты. В те времена это было в порядке вещей. «Русские люди имеют следующий обычай, – писал посетивший Русь в 1578 году австрийский принц Даниил фон Бухау, – девицы прежде достижения совершеннолетия вступают в брак на 10 году возраста, юноши на 12 или 15».
Девочка тайно бежала в монастырь к тетке игуменье, умоляя ее «причесть к ту сущим инокиням под игом Христовым». «Смятеся» старая игумения, – повествует Житие, – ибо она видела «юность ее и возраст ее цветущий»."
"Были у игуменьи, естественно, и другие опасения, – гнев отца двенадцатилетней княжны. Суров был князь. Несомненно имелись у него на Предславу свои планы, ведь династические браки всегда имели очень важное влияние на политику государства.
